Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений - Артём Скороходов

один как предыдущий. – Держи под языком, и ничего тебе не сделают. Смотри, здесь сторона чуть сильнее скошена. Не перепутай! Давай еще раз: одну монету под язык, вторую подбросить. Вопрос задать обязательно. Смотреть на… Борова обязательно. Может кое-что… случиться. А может не случиться. При любом развитии событий сразу беги. Монеты ты должен вернуть.

– А если меня запрут? Если держать будут? У Борова-то людей навалом! А если меня…

– Ты не мороси, – перебил Гриша. – Тебя как на улицах прозвали? Счастливчик? Вот и бери удачу с собой. А это тебе за риски…

На стол грохнулось несколько толстых пачек с банкнотами, и у Петьки округлились глаза, застряли в горле все вопросы.

…На любимице Борова сейчас ездила какая-то малолетка. «Очередная доверчивая шлюшка», как назвала ее Вика. Курок предупреждал, что сигналка у машины может быть не из простых, но Петька лишь равнодушно пожал плечами: его «удочка» тоже не хлам какой-нибудь, а с наворотами.

Он проследил за девчонкой до ТЦ, дождался, пока она выйдет, и перехватил сигнал с брелока. Дальше дело техники. Полторы минуты на все – и вот уже довольный собой Петька выруливает со стоянки.

Грохать тачку было жалко. Пятая «бэха» в редкой комплектации, да еще и в идеальном состоянии. За такую и два мульта просить не стыдно. Петька переждал в гаражах до вечера – машину к тому времени точно объявят в угон – и поехал кататься.

Давил на газ, вслушиваясь в рев движка, чувствуя, как рвется сердце из груди. Оно и само сейчас было мотором – горячим и полным силы. Скорость пьянила. На таких колесах мчаться навстречу большому миру было бы самое то. Но работа есть работа…

Петька выехал на главную улицу, сбросил скорость и, прикусив губу от досады, вильнул влево, цепляя носом «бэхи» ограждение. С громким треском разлетелся на осколки бампер, впился в ключицу ремень безопасности. Машину развернуло, и она стала поперек дороги.

Фара разбилась, погнулись капот и крыло. Сильнее калечить эту красотку у Петьки не поднялась бы рука.

Гайцы приехали быстро. Петька сразу бросил в их надутые рожи, что документов на машину у него нет. Те пробили «бэху» по номерам и глянули на угонщика с нескрываемым удивлением, то ли поражаясь его глупости, то ли восхищаясь смелостью. Старший куда-то позвонил, и уже через минуту Петьку усадили на заднее сиденье уазика. Второй гаец сел за руль «бэхи».

Бумаги никто из них оформлять не стал.

Потом была тяжелая тишина в салоне – водитель отказался включить хотя бы радио – и долгая поездка за город. Петьку привезли к массивным кованым воротам, прямоугольные головы камер проводили уазик стеклянными глазами.

Лишь оказавшись в просторном дворе двухэтажного особняка, Петька сообразил, как же он влип. И дернула его дурацкая жадность вписаться!..

Их встретили двое бритоголовых. Наскоро обыскали Петьку, забрали «удочку» с телефоном и стянули руки за спиной пластиковым хомутом. Пленник не выдавил ни слова, монета горчила под языком.

Гайцы коротко попрощались и уехали.

Боров вышел в спортивном костюме и тапочках на босу ногу. Долго ходил вокруг «бэхи», громко сопел, облизывал нижнюю губу. Потом подошел к Петьке и с размаху двинул его в печень. Боль вспыхнула и тотчас исчезла. Петька остался стоять на ногах.

Боров хмыкнул и посмотрел на него с уважением. Сказал:

– Прокатимся.

Куда его везут, Петьке никто не докладывал. Липкое, до тошноты противное предчувствие комом засело в горле.

– Я не сру там, где ем, – говорил Боров, продолжая водить языком по губе. – Отъедем подальше.

Они ехали на заднем сидении «бэхи». Через стекло в салон проникал свет фар – еще несколько бритоголовых неслись следом на лупатом «мерсе». По обе стороны дороги густела тьма, зажатая между стволами деревьев. Машину подбрасывало на ямах.

– Не гони ты так, – сказал Боров водителю, поморщившись. Затем вновь повернулся к Петьке. – Знаешь, эту тачку мне из Германии в девяносто шестом пригнали. Первая настоящая машина… Ну ты понял. Оно как с бабами, да? Первую настоящую не забудешь. Вот только все мои бабы по итогу оказывались те еще суки. А машину я люблю.

Петька пытался незаметно достать монету из заднего кармана джинсов. Не очень-то удобно в таком положении, да еще когда трясет на ходу. Там, во дворе, лезть в карман на глазах у всех этих быков было страшно, а дальше, может, и не предвидится возможности. Сейчас или никогда.

Боров на него и не смотрел, крутил в руках отобранный кодграббер.

– Хорошая «удочка». Кто попало с такими не ходит. А значит, ты не первый день кормишься на моей земле. А значит, не мог не знать, чью тачку угоняешь. Так почему ты срешь там, где ешь?

– Сы-ыглаем? – Говорить внятно мешал то ли страх, то ли кругляш под языком.

– Что?

Петька уже достал монету, сел прямо и, изловчившись, запустил ее большим пальцем. Монета сверкнула над его плечом и упала куда-то под сидение. Машину тряхнуло сильнее, пассажиров аж подбросило.

– Не гони, я сказал!

– Борис Палыч, тормоза! – заорал водитель. – Тормоза не работают!

Боров хотел было что-то сказать, но на очередной встряске лишь громко клацнул зубами. Замычал, вцепившись пальцами в спинку водительского кресла, на его губах запузырилась кровь.

– Движком тормози! – кричал Петька, вжимаясь в сиденье и глядя, как тянется кровавая слюна с губ Борова. Тот раскрыл рот, и на пол упал красный кусочек плоти, яркий, будто клубника в собственном соку. Язык.

Машину повело, и Петька зажмурился. Он не почувствовал удара, лишь услышал скрежет, с которым прогибается металл, а затем его швырнуло во что-то влажное и горячее, захлестнуло с головой. Желудок скрутило и подтянуло к горлу, как на аттракционах.

…Он не помнил, как выбирался из покореженной машины, весь мокрый, с багровой кашей на плечах и кусочками костей, прилипшими к лицу. Не помнил, как перед этим срезал с запястий хомут об острый край смятого металла и как успел нащупать на полу монетку в еще теплом, липком месиве. От запаха крови мутило.

«Бэха» влетела в дерево левой задней дверью. То, что осталось от Борова, разметало по всему салону. Машину практически разорвало надвое.

«Счастливчик, – крутилось в голове. – Ты же Счастливчик». Он ковылял по краю дороги, в глаза бил свет фар. «Мерс» приближался.

Петька свернул в лес, под защиту темноты.

– Стой, падла! – прилетело в спину. – Стой, говорю!

Водитель? Выжил?

Сзади громыхнуло, и бедро обожгло болью. Вторая пуля попала в позвоночник, чуть выше поясницы. Третья ужалила под левую лопатку. Петька упал на месте. Он не чувствовал ног,