Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева

иной компании мне не оставалось. Они упоминали множество вещей, о которых я не имела понятия, называли имена, которых я не знала, говорили о войне, на которой убили мужа Элеонор.

Недовольные герцоги подняли восстание, его возглавил один из них, а по совместительству бастард предыдущего короля, приходящийся братом королю нынешнему. Это я смогла почерпнуть из многочисленных оскорблений, которыми солдаты осыпали герцога Блэкстоуна. Чего он требовал, они не упоминали, но я поняла, что война с переменным успехом шла уже третий год, и к ней присоединились и другие страны, что граничили с этой.

Наступление шло где-то неподалеку, и вскоре на этих землях также ожидались кровопролитные сражения.

Глава 11

Два дня в пути прошли спокойно. Я старалась пореже показываться из повозки, потому что было по-настоящему страшно мелькать перед взглядами людей, которые сопровождали меня к обители. Иногда отголосками памяти доносились их имена; других же я не узнавала и заключала, что с собой их привел Роберт, и прежде его брату они не служили.

Немного я все же корила себя, что слишком поторопилась попросить сира Патрика о помощи. Побега не вышло, а старый рыцарь теперь меня сторонился, хотя я всячески изображала смирение и принятие, стоило нам оказаться рядом.

Но разговоры, что вели мои вынужденные попутчики, позволили мне больше узнать о мире, в котором я очутилась по жестокой насмешке судьбы.

Страна именовалась... Нормандией. Знакомое название заставило меня вскинуть голову во время одного из привалов и даже выбраться из повозки, что случалось нечасто. Солдаты вновь говорили о герцоге Блэкстоуне. Мол, тот претендовал на престол, поскольку являлся бастардом предыдущего короля Нормандии.

А маркизат, которым управлял сперва покойный муж Элеонор, а теперь его младший брат по отцу, был совсем молодым. Генрих являлся первым маркизом Равенхолл, Роберт — вторым.

Маркизат учредили по специальному приказу короля в далеких, приграничных землях как раз для того, чтобы эти земли защищать, ведь за ними и лежала Нормандия.

За них же отдал жизнь на войне Генрих. Он отправился на нее, чтобы исполнить волю короля.

Для той же цели укрепления молодого маркизата и усиления его способности защищать и себя, и страну был заключен союз между леди Элеонор, наследницей баронства, и Генрихом.

Брак считался неравным, происхождение невесты было куда выше происхождения мужа, ее род являлся древним и богатым, не повезло лишь с наследниками мужского пола. Когда Элеонор осталась сиротой, то и угодила под опеку будущей родни.

На свою беду.

Эти сведения я почерпнула из перешептываний солдат. Забавно, меня они совсем не стеснялись. Наверное, уже не считали за человека. Ведь все знали, куда и для чего меня сопровождают. Зато они побаивались Роберта и, что удивительно, сира Патрика. Когда те находились поблизости, на привалах царила тишина, шепотки замолкали, и даже самые бойкие и болтливые прикусывали языки.

Но, как я уже сказала, сир Патрик начал меня сторониться, и у этого нашлась хотя бы одна положительная сторона: солдаты перемывали всем кости, не стесняясь старого рыцаря.

Роберту же, как я думала, свежий титул маркиза создал на голове корону. Общаться с "чернью" — пусть и собственными людьми — он считал ниже своего господского достоинства, потому ужинал всегда один и всегда отдельно. Для него даже складывали второй костер, подальше от первого, общего, и еду ему стряпал несчастный мальчишка, ходивший у маркиза Равенхолл в оруженосцах. Роберт гонял его и в хвост, и в гриву, порой кричал и бил.

Смотреть было жутко. Но вокруг все воспринимали подобное как нечто само собой разумеющееся. Никто не обращал внимания, об этом даже не судачили. Гораздо сильнее солдат занимала надвигавшаяся на земли война.

— Не удержит он границы, — мрачно предрекал возрастной мужчина, самый старший из всех, кроме сира Патрика.

К его словам прислушивались, они имели вес. Наверное, он был умудрен и жизнью, и годами, а потому знал, о чем говорил.

А говорил он, разумеется, о Роберте.

Шел очередной вечерний привал, мы ужинали набившей оскомину похлебкой. Пища разнообразием не отличалась, и порой я посмеивалась над собой. Еще несколько дней назад была готова душу отдать за любую снедь, а теперь снова стала воротить нос. На лепешках я немного отъелась, голова перестала кружиться, стоило резко изменить позу, сесть или встать.

— Слаб он, — продолжал говорить все тот же мужчина, поглядывая искоса на Роберта, сидящего в отдалении. — Он-то выживет, а нам через него помирать.

— Да не береди ты, — сердито одернули его. — Может, еще обойдется. Его сам король назначил.

— Не его, а егойного брата, — поправил их третий солдат. — Тот тоже был дурак дураком, но злющий, лютый. Он бы отстоял землю. А этот — нет, — и сплюнул себе под ноги.

Вот из таких разговоров, перемежаемых ругательствами, жалобами и оскорблениями, я и черпала знания о мире.

Сбегать я больше не пыталась.

Что толку?..

Меня стерегли денно и нощно, никогда не оставляли одну. Сир Патрик из благородных порывов сопровождал меня всякий раз, как я ходила справлять нужду, не доверяя это дело никому. Поначалу я стеснялась старого рыцаря, который неизменно оставался неподалеку, но спустя время привыкла.

Человек вообще ко многому привыкает.

Если я хотела умыться в ручье, возле которого обычно устраивали вечерние привалы, меня также провожали. Отводили от повозки до костра и обратно. И даже ночью я никуда не могла отлучиться — меня также стерегли.

Побег не увенчался бы успехом, и я могла навлечь на себя еще больше неприятностей. Не хотелось остаток пути до обители проделать связанной или в кандалах. Поэтому я запретила себе о нем думать, особенно после неудавшегося разговора с сиром Патриком.

Пришлось смириться с тем, что по дороге сбежать я не смогу.

— Миледи, — робкий голос мальчишки-оруженосца отвлек меня и от тягостных дум, и от подслушивания чужих разговоров.

Я подняла голову и посмотрела на Гарета — так его звали.

Младший сын виконта из захудалого, но древнего рода. Худощавый, высокий, с вытянутым лицом, острыми скулами и слишком серьёзным взглядом для своих лет.

— Его светлость просил сопроводить вас к их костру, — выпалил он скороговоркой.

Я подавила усмешку. Гарет наверняка старательно сглаживал углы. Роберт не попросил, а приказал. Не сопроводить, а привести.

Выбора у меня не было, и, кивнув, я медленно поднялась на ноги. Сир Патрик дернулся следом, и Гарет испуганно заозирался.

— Сир, Его светлость велел привести леди Элеонор одну, — промямлил смущенно, опустив взгляд в пол.

— А вот это я сам решу, — отрезал старый рыцарь, и мальчишка не осмелился спорить.