Призрак неонового бога - Т. Р. Нэппер

60

– Сигарету?

Я застонал, морщась от ослепительного света, просачивающегося сквозь сомкнутые веки.

– Сигарету? – повторил голос.

На второй раз я сообразил, что это была Линь. Потребовалось какое-то время на то, чтобы свет из ослепительного стал просто ярким, а я смог сфокусировать взгляд. Когда обе эти вещи наконец произошли, я обнаружил Хромовую Линь Фу, смотрящую на меня. В руке она держала мягкую пачку «Двойного счастья», одна сигарета высунула свою голову среди остальных, и я потянулся за ней.

И все закончилось тем, что я лишь указал на нее обрубком руки, покрытым твердой полупрозрачной мембраной. Я несколько секунд таращился на недостающую четверть своей конечности, прежде чем протянул левую руку и взял сигарету.

Линь щелкнула стальной зажигалкой. Выглядела она усталой, измученной, даже постаревшей. В уголках глаз сеть мелких морщинок, которые я прежде не замечал. Рука у нее была ярко-красная, как и макушка. Похоже, и то, и другое было намазано какой-то мазью. Движущаяся чешуя татуировки на плечах поблекла и стала безжизненной. Волосы полностью сгорели.

– Вид у тебя просто ужасный, твою мать, – сказала Линь.

– И это говорит вьетнамка, из которой сделали барбекю!

В глазах у нее мелькнула улыбка.

– Бывало и похуже.

Затянувшись куревом, я огляделся по сторонам, стараясь понять, где нахожусь. Красный потолок, ковер, стены, обитые деревянными панелями. Я лежал на кожаном диване, подключенный к капельнице, висящей на железном штативе. За окнами со скоростью восемьсот километров в час мелькал окружающий мир.

– Мы еще не приехали? – спросил я.

– Уже возвращаемся назад, – ответила Линь, садясь на стул рядом со столиком, придвинутым к дивану, на котором я лежал.

На столике стояли бутылка саке с зеленой этикеткой, белый керамический кувшин и две маленьких чашки с тем же самым рисунком в виде зеленой птицы, что и на кувшине.

– Ты провел в отключке двадцать четыре часа, – отпив глоток саке, сказала Линь.

– Ого! Где все остальные?

– Там же, где были в предыдущий раз. – Она указала взглядом на помещение. – Мы купили новый вагон.

– Мы?

Допив саке, Линь снова наполнила чашку одним плавным, идеальным движением. Ожоги, длинный шрам на лице, вероятно, еще куча других ран, которые я не мог видеть, и тем не менее двигалась она по-прежнему легко и изящно.

– Теперь мы с тобой новые хозяева Макао, Эндшпиль. Подтверждение этого было получено на встрече в Шанхае.

Я медленно впитал эту информацию.

– Кажется, получилось слишком просто.

– Ты хочешь сказать, что разговор со старым драконом был простым?

Пожав плечами, я молча затянулся, уставившись в потолок.

Краем глаза я увидел, что Линь налила себе еще саке.

– «Бао-сталь» и «Китай-алко» пришли к соглашению, – сказала она.

Удивленный, я снова повернулся к ней. Линь подала мне чашку саке. Взяв чашку рукой, держащей сигарету, я залпом выпил саке и протянул пустую чашку обратно, пробормотав при этом слова благодарности.

– Смещение региональных боссов, – продолжала Линь, – особенно в Макао – это просто часть делового процесса. Имеет значение только то, как новый режим справится со своей работой. Эндшпиль Эббингхаус и Хромовая Линь Фу – что ж, репутация у нас неплохая. Большие боссы не особенно любят, когда их человека устраняют без разрешения, однако мистер Лонг происходил не из того семейства, не состоял в партии и никогда не служил в армии. Впрочем, даже если кому-то и было до этого дело, все это несущественно.

Следующий вопрос я задал одними глазами.

– Все это несущественно, – повторила Линь. – Потому что две крупнейшие корпорации в мире только что заключили перемирие, вошли в соглашение, если так можно выразиться. Это не обыкновенная сделка. Это величайшее событие, случившееся за пятьдесят последних лет, твою мать.

Застонав, я перевернулся на бок. По большей части я ничего не чувствовал. Наверное, все дело в хороших обезболивающих.

– Ладно, не ограничивайся половиной рассказа, – сказал я.

– Большие шишки решили, что горячая фаза войны – это плохо для наших коммерческих интересов, особенно если открытый канал прознает о том, что речь идет не просто о гангстерских разборках, а о двух крупнейших корпорациях. Обвал стоимости акций. И даже хуже, если широкая общественность проведает о том, что причиной войны являются наши булавки памяти. «Китай-алко» играл ведущую роль в черном искусстве неврологических изменений, постепенного ухудшения памяти, а совсем недавно – в разработке прямых мнемонических директив. Ну а «Бао-сталь» – она разработала такую мощную, такую продвинутую булавку, что можно будет использовать слабые места человеческого сознания в таких масштабах, о которых мы раньше только мечтали. – Линь посмотрела в окно, в руке забытая чашка с саке. – Революция, – шепотом закончила она.

– Ты говоришь совсем как Лонг, – сказал я.

– У нас с ним нет ничего общего, – возразила Линь, даже не потрудившись посмотреть на меня. – Лонгом двигала ненависть.

– А тобой?

– Злость.

Если она и говорила мне прежде, в чем тут разница, твою мать, я давным-давно это забыл, и у меня не было ни малейшего желания узнавать это заново. Поэтому я молча курил, позволяя ей мысленно изучать мрачный пейзаж пустых, покорных человеческих рассудков.

– Каким образом в «Бао-стали» узнали о том, чем мы занимались? – спросил я, когда мое курево закончилось.

Оторвав свой остекленевший взгляд от пустоты, Линь снова посмотрела на меня.

– О, там уже давно обо всем догадались, – пожала плечами она. – Также там пришли к выводу, что деградация памяти хороша для бизнеса – разбивает веру людей в новые технологии, только и всего. Нет, «Бао-сталь» затеяла длительную игру, выжидая, когда процент зависимости среди населения достигнет критических значений, когда дороги назад больше не останется. Быть может, там хотели разоблачить деятельность «Китай-алко», быть может, не хотели, однако теперь это уже больше не имеет значения. Корпорация собирается править миром, и что с того, что вдвоем с партнером?

Допив саке, Линь аккуратно поставила чашку на стол. Вагон покачивался, я кивком попросил новую сигарету. Достав сигарету из пачки, Линь вставила ее мне в рот и дала прикурить. Пожалуй, вряд ли стоило лишиться руки, чтобы увидеть ее такой непривычно спокойной и, блин, чуть ли не милой. Однако приятно, когда она дает прикурить, вместо того чтобы нападать с кинжалами в руках.

Я заморгал, удивляясь этой странной мысли. И глубоко затянулся.

Прежде чем я смог хорошенько обдумать то, что пришло мне в голову, Линь продолжала:

– Мы были нужны мистеру Лонгу для войны. До того самого момента, как поступило предложение от «Бао-стали». Когда хозяева «Китай-алко» приказали Лонгу отправиться в Шанхай, он догадался о том, что назревает. Лонг также сообразил,