"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

- Я служу императору во славу Германии, как и они. Как и вы.

Наверно, он зря это произнес. Дирк видел, как напряглась спина лейтенанта, имя которого он позабыл узнать.

- Не смейте так говорить!

- Почему же?

- Вы не имеете на это права! Мои солдаты с гордостью умрут за своего императора!

- Тогда отличие между нами только в том, что я уже это сделал, пока они собирались, - заметил Дирк, - И явился сюда, чтобы проделать этот номер во второй раз.

- И чего вы требуете на этом основании? – лейтенант смерил его тяжелым неприятным взглядом. Здесь, в окружении привычных траншей и знакомых лиц, он чувствовал себя увереннее. Но не лучше.

Лучше бы найти с ним общий язык, решил Дирк. Пока он способен говорить и смотреть в лицо, пока между ними остается тончайший мостик, под который уже заложена взрывчатка, мостик, который в любое мгновение может рассыпаться прахом, оставляя лишь два крутых берега и бездонную пропасть между ними.

- Я ничего не требую, лейтенант. Но я хочу, чтобы вы относились ко мне более спокойно. Я не говорю про солдат. Они часто верят во всякую ерунду, и дай Бог, если один из тысячи видел Чумной Легион за работой. Но они знают слухи. Они нас боятся. И ненавидят. Поэтому никто и никогда не создавал смешанные части. То, что нас прислали сюда усилить ваш двести четырнадцатый полк – вынужденная мера. Но вы, господин лейтенант… Я понимаю, что могу быть вам неприятен. Заверяю, это вполне естественно. Однако вы офицер. Если завтра начнется наступление на французский участок, мой взвод могут приписать к вашему отряду – и тогда нам придется работать вместе. Честно говоря, мне совершенно плевать, какие именно чувства я у вас вызываю. Мне это безразлично, как безразличны многие другие вещи. Но это не должно отразиться на наших взаимоотношениях по службе. Понимаете? Я не хочу терять своих солдат только лишь потому, что мы с вами не сошлись характерами. Это единственное, что меня сейчас волнует. А красную ковровую дорожку и оливковые ветви можете приберечь для другого случая.

Лейтенант остановился. Так внезапно, что Дирк врезался бы ему в спину, если бы обладал немногим менее развитой реакцией.

- Вы осмеливаетесь давать мне советы? – неожиданно хриплым голосом спросил лейтенант, словно в один миг подхватил жестокую простуду, - Вы даже не настоящий унтер, черт вас возьми!

- Просто я подумал, что иной возможности для разговора нам с вами может и не представиться, - как можно искреннее произнес Дирк, - Возможно, нам с вами придется делить этот кусок земли на протяжении долгого времени. Может быть, нескольких месяцев. А может, нас обоих завтра ждет французская пуля. Война – довольно непредсказуемая штука. Именно поэтому я бы хотел быть уверенным в том, что могу полагаться на вас, когда здесь станет по-настоящему жарко.

- Замолчите! – рявкнул лейтенант. Даже глаза у него побелели от сдерживаемого гнева, - Вы не человек! Вы всего лишь покойник, мертвец, поднятое из могилы тоттмейстерскими чарами тело! Вы гниете и от вас смердит, как от самого настоящего покойника! Если вы считаете… - он даже поперхнулся, видимо не хватило воздуха на всю тираду, - Если вы полагаете, что мы с вашими… вашими мертвецами будем действовать в едином строю, то я сразу могу сказать, что это невозможно! Живые не воют вместе с мертвыми!

- Верно, хоть мертвым позволительно воевать против живых, - согласился Дирк, спокойно выдержав его взгляд, - Знаете, немногие любят нашу компанию. Но мы, мертвецы, лучшие солдаты среди всей германской армии. И если вы не согласны с этим, значит, ни разу не сталкивались с Чумным Легионом. Мы прибыли, чтобы спасти вас от разгрома. А раз так, вам, вероятно, стоит пересмотреть некоторые свои воззрения. Пока противоречия между нами не привели к чему-то, о чем кто-то из нас может пожалеть.

- Вы… Вы угрожаете мне? – взгляд лейтенанта сверкнул сталью. Не полированной сталью наградного оружия, а сталью, прошедшей несколько лет фронтовой закалки, тяжелой, грубой, которую тысячи рук сделали подобием матового зеркала.

«Не боится, - понял Дирк с иррациональным удовольствием, - Смелый парень. Но ненавидит изо всех сил, и искренне. С ним будет тяжело».

Еще он подумал о том, что они с лейтенантом остановились в удачном месте, вдалеке от чужих глаз. Стань эта сцена достоянием солдатских глаз и ушей, вряд ли она прибавила бы Чумному Легиону уважения среди пехоты.

- Не забывайтесь, унтер! – отчеканил лейтенант. Голос его лязгнул, как замок хорошо почищенной и смазанной гаубицы, - Какую бы форму не напялил на вас ваш хозяин-тоттмейстер, вы здесь не более чем ряженный мертвеца, ходячая кукла! И если вы позволите себе подобное отношение в дальнейшем, я обойдусь с вами соответственно!

Дирк мысленно улыбнулся. Кажется, этот парень еще не понял, с кем именно он связался.

«Лучше бы и дальше пребывал в неведении».

- Извините, можно вашу лопатку, лейтенант?

Наверно, это было слишком неожиданно для него.

- Что?

- Лопатку. Ту, что у вас на поясе.

- Какого дьявола вам нужна моя лопатка?

- Один маленький фокус. Обещаю, что верну ее вам сразу же. Это очень наглядный фокус, поясняющий различие между обычным человеком и солдатом Чумного Легиона.

- Я не собираюсь смотреть балаганные фокусы!

- Это сущая мелочь, уверяю вас. Но она облегчит жизнь и мне и вам.

Дирк протянул руку ладонью вверх и лейтенант, поколебавшись, вытащил из хрустящего кожаного чехла на ремне саперную лопатку. Лопатка была хорошая, отслужившая не один год – отполированное до блеска древко, отточенные края, равно удобные как для рытья окопов, так и для рукопашной, прочный темляк. Дирку даже стало ее жаль. В конце концов, это всего лишь инструмент, верно и преданно служивший своему хозяину. Как и сам Дирк.

Но инструменты обычно живут меньше своих хозяев. Такова их природа.

Дирк взял протянутую ему лопатку, прижал набалдашником к груди и взялся обеими ладонями за плоский штык. Как и полагается хорошему инструменту, сталь не имела никаких признаков ржавчины. Когда она вдруг заскрипела, лейтенант едва не вскрикнул.

- Что вы делаете?

- Показываю наглядный пример, лейтенант.

Сталь под пальцами Дирка скрипела и сворачивалась. Закаленный стальной штык медленно заворачивался рулоном, как мягкая жестяная крышка на банке консервированных