Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Положение у сотника было крайне неустойчивое, того и гляди, что мог потерять пику. Но было понятно, почему он это сделал — не хочет, паразит, свою пику сломать об первого врага. Будет и с ним разговор. Сотник, а ведет себя, как мальчишка. Нечего пики жалеть, ими колоть врага нужно!

Между тем, зазевавшийся половец, об которого не захотел ломать пику Боброк, получил свой удар мечом и свалился с коня. А дальше началось избиение половцев, которые находились на векторе атаки наших союзников.

Аепа со своими кипчаками устремился, совершая своим отрядом небольшую дугу, на тех русичей, что отошли и перегруппировывались для, возможно, новой атаки моей пехоты.

— Зря он, — прокомментировал действия союзного кипчака Ефрем.

— Добрые брони хочет добыть с русичей, — разъяснил я, правда не факт, что был понят, голосок мой был еще тем… точнее, его вовсе не было, но я все равно подавал команды. — Каре! Ка-ре!

Я призывал делать каре. Нельзя только зализывать раны, когда сражение еще в самом разгаре. Я видел, что половцев выбили из вагенбурга Геркула и даже прогнали метров на сто прочь, начиная уже обстреливать из луков. Наши враги увидели опасность во стороны Боброка и ведомых им тяжелых воинов и растерялись.

Теперь моей задачей должно стать отвлечение хоть какого количества врага, дабы динамика удара союзной конницы продлилась дольше. Поэтому выстраивалось каре, двигаться в котором было очень сложно, но у нас получалось.

Вот теперь я увидел и осознал, что легкой прогулки у нас не получилось. Каре визуально было чуть ли не в два раза меньше, чем-то, что получалось создать на учениях. Раненными и убитыми мы уже потеряли более двух с половиной сотен воинов. Очень надеюсь на то, что часть тех, которые сейчас не могут стать в строй окажутся лишь ушибленными без серьезных ран. В каре нельзя остановиться тем, кто хромает, поэтому здесь только здоровые и их чуть больше половины.

Уже восседая на коне и с трудом им управляя внутри каре, я наблюдал за тем, что происходило на поле боя. Зря Аепа решил разжиться хорошими трофеями с русичей. Те, кто обломал зубы об моих пехотинцев, отнюдь не были разбиты. И, пусть союзные половцы были сплошь опытными воинами, межу ними и мятежными русичами начался непримиримый бой, я бы сказал, что на взаимное уничтожение.

В это время Боброк, удачно ударивший во фланг вражеского войска, уже отводил ратников для перегруппировки. Вполне грамотно поступал. Как только конная атака теряет динамику, нужно избежать свалки и, если здоровье коней позволяет, уйти на перегруппировку. После нанести новый удар.

— Видать, одолеваем супостата, — сказал Ефрем.

Я поманил к себе Ефрема и не без труда нагнул его и нагнулся сам, чтобы сказать десятнику прямо в ухо.

— Прикажи вестовым поднять стяг общего наступления, — прошептал я.

Каре двигалось, почти не встречая сопротивления. Еще пролетали стрелы, которые ранили воинов, но было очевидным, что простым расстрелом со стороны уничтожить наше построение невозможно. Арбалетчики и лучники, находящие внутри каре, отрабатывали, не давая спуску врагам. Арбалетчикам было сложнее из-за специфики оружия, но они старались, обливаясь потом.

Почти одновременно получилось, будто атака была согласована, начать общее наступление. Перегруппировался и пошел на очередной заход Боброк, направляя в этот раз конницу в сторону мятежных русичей. Из вагенбургов посыпались оставшиеся ратники, которые с криком устремились в сторону врага. И последнее казалось наиболее бессмысленным, если бы не поддержка резервного отряда конницы, ядром которого стали гридни воеводы Ивана Ростиславовича. Жестами ишипением получилось и мне объяснить свой приказ перестроиться в линии и начать максимально быстрое наступление.

Выходило так, что на деморализованных неудачами половцев и русичей сейчас устремлялись относительно свежие силы, а с пехотой они так и не придумали, что сделать. Если мы уже уверились в победе, наверняка враг уверился в поражении.

Боброк практически спас Аепу. Я увидел, как доблестный сын половецкого хана «мужественно» удирает… Нет, конечно же, совершает тактическое отступление, милостиво позволяя воинам Братства завершить разгром мятежников.

Это сражение должно лечь позорным пятном на наших врагах. Мы одерживали победу, остатки врага бежали, но этих остатков численно было все еще больше, чем нас. Удирали воины, которых оставалось больше догоняющих! Мы отправлялись в погоню, но я уже скоро отдал приказ возвращаться, опасаясь тактики заманивания.

Оказалось, что вся эта масса вражеских воинов держалась на стойкости мятежный русичей. Как же жаль, что мы воюем! Ни один русич не побежал, находя смерть на этой недружественной земле. Пока недружественной.Лишь небольшая горстка сдавалась на милость победителям.

Еще предстоит подсчитать свои потери, трофеи, выбрать место, где дожидаться основного союзного войска. Но здесь и сейчас три тысячи врагов, из которых тысяча элитных русских воинов, нашли смерть или плен.Или смерть в плену, что я так же не исключаю.

Я видел, выводят с поля боя богато снаряженного воина с отличительным шлемом с забралом. Какой-то ценный персонаж. Может, какого князя получилось взять в полон? А половцы убегали, оставляя на поле боя своих раненых и убитых сородичей. Убегали таким количеством, что их было явно больше нас, показавших свое право именоваться воинами.

Мы победили, но все только начинается…

Денис Старый

Гридень 4. Взлет.

Глава 1

Апофеоз войны… именно это определение приходило в голову, когда я смотрел на поле боя. Нет, горы черепов, как это было изображено на одноименной картине Василия Верещагина, не было, ходя горки трупов все же образовывались. Но в целом, раскрывавшаяся панорама не давала мне особой причины для радости. Победа? Да еще две таких победы и я останусь без армии, а прозвище мне дадут потомки «царь Пирр».

И ведь никто не упрекнул, все только и нахваливают, причем не столько само ведение и управление боем, командование, сколько прозорливость в деле создания новых родов войск — пикенеров, которых называют «копейщиками», и дешевых, но, как оказалось, вполне эффективных, лучников. Если во главу угла ставить вопрос «цена-качество», то выходит очень выгодное новшество.

Луки из можжевельника и дуба считались больше забавой охотников, не воспринимались всерьез военными. Тут и более внушительные габариты и технические характеристики не на высоте, относительно боевого оружия. Но эти лучники своими заградительными выстрелами смогли в критический момент не допустить массу противника, идущую на прорыв, дать возможностьнеприятелю выстроиться, организоваться. Так что таким лучникам быть!

Что касается пикенеров, то уже