"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Внутри дома стояла массивная мебель из тёмного дерева, лежали ковры с замысловатыми узорами, висели портреты предков. Но атмосфера была далека от уюта, в воздухе витала неуверенность в завтрашнем дне. Мы прошли через несколько комнат, пока не остановились у двери.

— Входите, — сказал Иван, открывая дверь.

Комната была полумрачной, занавески плотно закрыты. На кровати лежал мужчина лет пятидесяти — Пётр Арсеньевич Бадаев. Его лицо было бледным, а тело покрыто ножевыми ранами, которые, несмотря на все усилия, не заживали. Рядом с кроватью стояли пустые флаконы от зелий и перевязочные материалы, но всё это выглядело бесполезным.

— Что за чертовщина? — вырвалось у меня, и я резко повернулся к Гурьевым. — Почему он до сих пор не вылечен?

Иван и Осип переглянулись, явно не зная, что ответить.

— Ваше благородие, — начал Иван, но я не дал ему закончить.

— Вы что, не понимаете, что от вас хотят? — я подошёл к нему вплотную. — Почему не сделали всё, чтобы спасти его?

— Мы сделали всё, что могли, — раздражённо ответил Осип. — Но зелья не работают, а медики, которых мы могли себе позволить, оказались бесполезны.

— И что, вы просто сдались? — я едва сдерживал себя, чтобы не схватить его за воротник.

— А что мы могли сделать? — вдруг взорвался Иван. — Вы думаете, мы не пытались? Может, это вы наслали наёмников, чтобы убрать Бадаева?

Комната на мгновение замерла. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Если бы я хотел убить своего вассала, — сказал я, медленно и чётко чеканя каждое слово, — я бы сделал это лично. А не вот так, исподтишка.

— Тогда объясните, почему он здесь, а не в вашем имении? — бросил Осип.

— Потому что вы, видимо, решили сыграть в героев, — я смерил их взглядом. — Но вместо этого только усугубили ситуацию.

Иван от злости весь побледнел.

— Что у него за ранения? — спросил я, стараясь взять себя в руки.

— Они оставлены ножом, который обмочили в яде казуара, — мрачно ответил Осип.

— С чего вы так решили?

— Маг жизни шестого ранга, максимального, что мы могли позволить, сказал, что видел нечто подобное. Казуар — редкий монстр. Чтобы добыть из него ядовитый токсин, надо хорошо постараться.

— И что, нет противоядия?

— Нет. Токсин не даёт ранам зажить, а вывести его из организма может только маг выше восьмого ранга.

— Восьмого? — переспросил я, чуть не присвистнув. Я знал, что их не так много: не больше тысячи на всю большую страну вместе с колониями.

Иван кивнул.

— Знаете, где можно найти хоть одного такого?

— Да, в военно-морской академии. Руководит лечебным отделением.

Мир тесен. Ведь именно там я буду учиться, вот только на общем отделении.

— Так в чём проблема? Зовите его.

— Мы связались с его ассистентом, и тот сказал, что маг не возьмётся за больного меньше чем за четыреста золотых. У нас таких денег нет.

— Возьмите те триста, что вы принесли, — сказал я. — Остальное постараюсь достать.

— Ваше благородие, — вмешался Потап, который до этого молча стоял у двери, — подумайте. У семьи сейчас не так много денег. И, возможно, Пётр Арсеньевич действительно предал вас.

— Возможно, — согласился я. — Но я ещё не знаю этого наверняка. И пока он мой вассал, я обязан ему помогать.

Гурьевы недоверчиво переглянулись.

— Хорошо, — наконец сказал Иван. — Мы сделаем, как вы говорите.

Он сразу ушёл договариваться с помощником лекаря, а я ещё немного посмотрел на тяжело раненого Бадаева. Попытался понять, что думал о нем Кирилл. Он считал Петра Арсеньевича строгим и преданным.

Я быстрым шагом направился из дома братьев в здание лаборатории за амбарной книгой. Может, вечером перед сном почитаю.

Сев в бричку, сразу почувствовал, как начинает накатывать усталость. Повозка медленно ехала по дороге, ведущей к имению. Только стук колёс по мостовой нарушал тишину. Потап с задумчивым лицом сидел рядом.

— Что думаешь о Гурьевых? — спросил я, глядя по сторонам.

Потап вздохнул, словно взвешивая слова.

— Иван и Осип хорошие управляющие, но слишком осторожные. Боятся рисковать, а без этого в нашем деле никуда. Что до Павлова… — он сделал паузу, — он, кажется, единственный, кто действительно пытается что-то изменить.

Я кивнул, соглашаясь. Николай Константинович, судя по всему, был единственным, кто не сидел сложа руки. Его поездка на фронтир говорила о том, что он готов действовать, а не ждать, пока проблемы решатся сами собой.

— А ты веришь, что Бадаев предал нас? — спросил я, поворачиваясь к пожилому слуге.

— Не знаю, ваше благородие, — ответил он, пожимая плечами. — Но если это так, то он получил по заслугам.

Я не стал комментировать. Всё же ещё слишком рано делать выводы.

Когда мы подъехали к имению, я сразу заметил незнакомую карету у входа. На крыльце стоял мужчина в дорогом и строгом костюме. Его лицо было холодным, а взгляд оценивающим.

— Кто это? — спросил я у Потапа, выходя из брички.

— Наверняка кто-то из кредиторов, — тихо ответил он.

Я подошёл к мужчине, стараясь сохранять спокойствие.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли уважения.

— Не барон, а пока ещё баронет, но я вас слушаю.

— Это не важно. Я здесь по делу. Ваш отец оставил долги, и теперь мы требуем их погашения.

Он протянул мне расписку. Я взял её и быстро пробежал глазами. Отец заложил литейное производство почти за бесценок. Мои пальцы сжали бумагу, но я не подал виду.

— И что вы хотите? — спросил я, стараясь звучать спокойно.

— Записи разработок сплавов, — ответил он, это звучало как ультиматум. — Ваш род работал над ними годами, и теперь они принадлежат нам.

Он что, дурак? Или всё же притворяется.

— Сударь, может, вы представитесь хотя бы? — я посмотрел на него, невольно прищурившись.

— Моё имя не важно, я здесь представляю интересы рода Скрабелей.

— Так вот, многоуважаемый «моё имя не важно», — сказал я, широко улыбнувшись и возвращая расписку отца, — в документах ничего не сказано о формулах сплавов, а даже если бы было, я бы не отдал их вам.

— Вы понимаете, что это нарушение договора? — его голос стал резче.

— Договор был заключён с моим отцом, а не со мной, — ответил я абсолютно холодно.

— Вы отказываетесь платить по долгам?

— Повторюсь: в расписке нет ни слова о том, что мой отец помимо производства за столь смешные деньги заложил семейные записи о разработке сплавов. Так что, дорогой мой друг, катитесь куда подальше.

Мужчина нахмурился, его лицо