"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Костя, отдергивая руку, и вернулся в ванную. На этот раз домовик за ним не последовал, но Костя почти сразу же начал улавливать скрип и бряцанье, доносившиеся из разных уголков дома — Гордей активно осматривал новое жилище — настолько активно, что один из звуков услышала даже Аня, уже занесшая ногу над бортиком ванны, и застыла на мгновение.

— Что это? Мыши что ли?

— Мышь, — Костя устало уселся на опущенную крышку унитаза. — Большая бородатая мышь.

Со стороны спальни долетел грохот, а следом — громкое раздраженное бормотание. На этот раз Аня не отреагировала — видимо, большинство звуков, издаваемых домовиком, были ей недоступны. Костя предпочел бы тоже их не слышать — судя по всему, Гордей будет жильцом весьма и весьма шумным. Он покосился на Аню, которая, стоя в ванне, взбивала на голове пенную шапку, и критично прищурился:

— Работать и работать...

— У меня все болит! — тут же пожаловался флинт.

— Так что ж ты хотела, мать, мышцы-то нетренированные.

— Может, завтра сделать перерыв?

— Я те сделаю!

— Очень устала...

— А знаешь, как я устал с утра до вечера трындеть тебе одно и то же и не раздражаться?! — Костя машинально махнул рукой, безуспешно пытаясь разогнать сгущающееся облако пара. — Занавеску задерни! Тут наверняка холодно, да и я ничего нового уже не увижу!

— А, от этих тренировок все равно не будет никакого толку!

— Так, опять началось?! — Костя раздраженно вскочил. — Почему, стоит мне добиться какой-то стабильности, ты сразу же начинаешь все портить?! Толку не будет, если ничего не делать! Но ты же делаешь! Мы делаем! Послушай, — он шагнул в ванную, встав так, что между ними оказалась густая решетка тугих водяных струй, — не все сразу, но я ведь и не говорил, что так будет! Посмотри на меня! Ну же!

Он протянул руки и поймал своего флинта за плечи. Тот, разумеется, этого не почувствовал — продолжал возить ладонями по волосам и скисать прямо на глазах. Струи воды беспрепятственно прошивали денисовские предплечья, разбиваясь о растрескавшееся дно ванны, но иные капли на крошечные мгновения задерживались на руках, чтобы тут же провалиться насквозь — и эти мгновения приносили иллюзию материальности — гнетущую, но вместе с тем и приятную. Если б только эти мгновения длились хоть немного дольше! Капля воды, оставшаяся блестеть на кончике пальца — немыслимая мелочь из прежней жизни, за которую можно было отдать многие месяцы жизни хранительской. Внезапно Костя ощутил почти звериную тоску и недоуменно приподнял брови. Разве не лишили их тоски по ощущениям, как лишили глубины прежних привязанностей? Разве помнит он хоть что-то о капле воды, кроме ее внешнего вида? Нет, не помнит, а его флинт весь с ног до головы в этих каплях и не осознает, до чего же это здорово!..

Они думают, что все забирают, но они ошибаются. Это возвращается... а я ничего не могу сделать сам!..

Кто это сказал? Кажется, покойный Руслан... Пусть его — Руслана нет — и возможно больше никогда не будет. Но почему же так неспокойно, нехорошо?.. Может, это последствия Аниной музыки? Может, она так же опасна, как и наркотики? Черт, он все равно от нее не откажется, ему нужно еще... Но для того, чтобы получить музыку, нужно следовать поставленной задаче.

— Посмотри на меня! — резко повторил он и переместил ладони с плеч флинта на его щеки, безуспешно пытаясь зафиксировать на себе блуждающий взгляд светлых потерянных глаз. — Я знаю, что ты меня не видишь, но можешь хотя бы посмотреть прямо перед собой?! Ты ничего не бросишь! Не смей скисать! Я никогда не сидел в углу — и тебе не позволю! У нас все получится! Я же говорил — не одна ты! Имей совесть, Юрьевна, ты вот этим своим нытьем и вечной депрессухой мне совершенно не помогаешь!

Аня несколько раз хлопнула мокрыми ресницами и с кривой улыбкой сказала:

— Раз уж у меня появился внутренний голос, он мог бы быть и менее злобным.

Костя невольно фыркнул, и она тоже засмеялась, глядя ему в подбородок. В какой-то момент ему показалось, что они смеются вместе, а не по разные стороны миров, и когда этот момент закончился, Денисов отчего-то почувствовал себя так, словно его жестоко обманули. Аня продолжала смотреть на него, как-то беспомощно опустив руки, и словно чего-то ждала. На кончике ее носа, как раз над родимым пятнышком застыла крошечная капля воды, и Костя машинально попытался смахнуть ее — и почти удивился, когда ему это не удалось.

— Не моя вина, — пробормотал он, озадаченно глядя на свою руку, — что ты лучше всего слышишь меня только тогда, когда я на тебя злюсь.

— То и дело кажется, что этот внутренний голос вот-вот даст мне по шее, — Аня сморщила нос, потерла его и шагнула навстречу Косте под хлещущие из лейки горячие струи.

— Ты не представляешь, детка, до чего же мне хочется это сделать! — буркнул Денисов, выскакивая из ванны и наблюдая, как его флинт, став в профиль, смывает шампунь с волос. — Хорош полоскаться, мы везде опоздаем!

Черт, отличная, все-таки, грудь — если куда и тянуться, так это к ней, а не к носу! Все эти дурацкие аспекты хранительской работы сказываются на нем не лучшим образом.

Аня взяла мочалку и, словно в издевку, принялась старательно намыливать именно ту часть тела, о которой он размышлял.

— Вот блин! — раздраженно сказал Костя и отвернулся.

Когда они вышли из ванной, в квартире стояла полная тишина, и Денисов понадеялся, что Гордей, презрев все кодексы домовиков, попросту слинял. Но едва он шагнул за порог кухни, как эти надежды рассыпались в пыль — домовик сидел на плафоне кухонной лампы, болтая толстыми ногами и крепко держась за провод. На довольной бородатой физиономии отчетливо виднелись белые разводы и коричневые пятна, подозрительно напоминавшие сметану и шоколад.

— Вижу, ты уже успел позавтракать, — заметил Костя.

— Пфух! — согласился домовик и, сползши по плафону, повис на нем, что-то лопоча себе под нос. Он неминуемо бы брякнулся в раковину, если б Костя не подхватил его, после чего Гордей тут же снова полез обниматься.

— Черт знает что! — Костя с трудом отделил от себя домовика, пораженного внезапной любвеобильностью, и ссадил его на табуретку. Гордей, перевернувшись, забрался на табуретку с ногами и, просунувшись в прореху между занавесками, всплеснул лапами над обнаруженной на подоконнике бегонией и начал мелодично приворковывать, поглаживая коротким пальцем темно-зеленые листья.

— Дурдом! — сказал Денисов сам себе. Аня открыла холодильник, вытащила пластиковую бутылку и озадаченно произнесла:

— Мне казалось,