Слабость духа - Мастер_Угвей

можно разделить остаток вечности. И вся наша роль в том, чтобы гарантировать, что однажды остальное человечество присоединится к нам в вечной жизни познания и развития. Это всё, чего я когда-либо хотел.

— Благодарю. За всё, — в последний раз произнёс я, на мгновение отводя взгляд в сторону. Через секунду я вновь посмотрел на место, где ранее стоял отец, но, ожидаемо, здесь более никого не было. У нас обоих были свои дела и дальше откладывать их не стоило.

Отдав мысленный приказ кораблю, я сам расслаблено выдохнул и стал просто наблюдать за тем, как мой линкор нёсся вперёд, прорываясь через потоки варпа и самих пространство со временем. Корабль разгонялся, пока энергия напитывала Оружие. Варп вокруг меня смешивался в бесконечный хаотичный поток красок, однако я не обращал на всё это внимания и концентрировался лишь на одной идее.

Когда я искал способ раз и навсегда покончить как с демонами, так и с некронами, ко мне пришла только одна мысль, лишённая слишком больших рисков погубить человечество в далёкой перспективе. И заключалась она в том, чтобы наконец вернуть баланс во вселенную, и вернуть границы между варпом, пустотой и материальным миром.

Будь то Древние, слишком долго игравшиеся с Имматериумом, или некроны, использовавшие бесконечную энергию Призрачного ветра ради поддержания своей империи, но две этих реальности слишком сблизились с нашим домом. А уж когда некроны объявили войну К’тан, буквально ожившим законам вселенной, и даже уничтожили один из них, механизм работы нашей реальности окончательно поломался.

После своей смерти души более не лишались груза эмоций и памяти, набранной за свою жизнь, отчего варп со временем наполнялся грязью и негативом, которого всегда больше, чем чего-то положительного. Это и приводило как к усиливанию демонов, питавшихся подобным, так и к рождению целых проклятых богов. К’тан же тоже слишком смело разгуливали по нашей вселенной, поглощая звезду за звездой, да наслаждаясь сладкими душами смертных, именно из-за некронов, давших им плоть и вовсю использовавших их дары в своих технологиях.

А потому единственный способ окончательно покончить с ними — так это максимально уменьшить нашу связь, предотвратить вмешательство богов и ограничить возможности порождений питаться нами и становиться сильнее от каждой пребывающей в варп души. Ну а если отрезать канал, передающий бесконечную энергию Пустоты в нашу вселенную, вся техника некронов резко потеряет свой источник энергии, и Бесконечная империя из величайшей угрозы в галактике резко станет кучей мёртвого металла. Сами К’тан также резко потеряют свои бесконечные силы, и станут очень ограничены в том, на что способны.

Разумеется, человечество также пострадает от подобного. Путешествия в Призрачный ветер станут просто-напросто невозможны, силы псайкеров упадут на порядок, и даже сами странствия в варпе станут куда сложнее. Множество секторов, находящихся слишком далеко от центра галактики, окончательно будут отрезаны от остального Империума из-за ослабления света Астрономикона, однако пока мои ретрансляторы работали, ничто полностью не будет потеряно. Всё можно будет вернуть, пусть и задача станет в десятки раз сложнее.

Для значительной части людей наступит вторая Долгая ночь, однако теперь ситуация в галактике была другой. Хотя и не признавал средства большинства моих братьев, но не мог не согласиться, что они были отличными лидерами, искренне заботящимися об обычных людях. Во многом, это куда больше, чем сделал я сам для собственного народа. Ведь пусть я и даровал людям защиту, однако в своих попытках добиться абсолютной защиты стал немногим лучше Лоргара с его тоталитарной инквизицией. Пусть я был кузнецом, но мои братья были куда лучшими лидерами.

Прикрыв глаза, я погрузился в чувства великих машинных духов, работающих сейчас в унисон, чтобы выполнить мою просьбу. Не приказ, а просьбу спасти человечество и восстановить, то, что было когда-то сломано. Потоки энергии с каждой секундой увеличивались, и со временем все датчики начали показывать критическую перегрузку. Вот только Оружию этого всё равно было слишком мало.

Мне самому приходилось служить одним из проводников этой космической силы, и, фактически, именно я был главным фокусом всей проходящей мощи, придававшем мощи материальную форму. Силы, что превосходит всё, с чем я работал ранее, было достаточно, чтобы даже моя плоть начала плавиться и гореть от перегрузки. Кровь начала идти из моего носа и глаз, пока нервная система начинала работать на пределе даже моих возможностей.

Я сидел и с усмешкой терпел любую боль, просто вспоминая ради чего в очередной раз жертвовал собой. Безусловно, было забавно второй раз умирать, сидя на троне и надеясь, что у людей появится шанс на лучшую, мирную жизнь. Разница была лишь в том, что теперь я понимал, чего собираюсь себя лишить.

Я использовал Оружие, чтобы вернуть в норму «расшатанные» законы вселенной, сделавшие плоть и духом слишком слабыми для нападок варпа. Фокусировал весь свой разум на одной идеи, которую постепенно реализовывал артефакт — чтобы все души, входящие в варп, сначала очищались от любого груза, что мог питать поганых демонов и богов. И, следовательно, если я сейчас умру, то никакого более нового шанса или надежды, что отец сможет меня вернуть — я стану един с варпом и навечно сольюсь с Имматериумом подобно душам всего остального человечества и всех прочих рас галактики.

Безусловно, я мог бы стать бессмертным всемогущим богом с помощью своего устройства, но был ли в этом смысл? Ещё сам Утор давно меня научил тому, что всё однажды подходит к концу, и важно лишь быть уверенным, что по итогу выполнил свой долг до последнего. Таковы догмы великанов, являвшихся Хранителями пика Карааши, и я собирался придерживаться их до последнего вздоха.

…Чем сильнее разгонялся корабль, и чем ярче начинало сиять Оружие, тем хуже становилось мне самому. Лишь тело Примарха могло выдержать такую нагрузку, но при этом никто из моих братьев не был в такой тонкой связи с машинами, чтобы не совершить ошибку и всё не испортить. А потому, как обычно, мне приходилось работать за всех. Однако когда было по-другому?

Подобными шутливыми мыслями я отвлекал себя, когда моя плоть вспыхнула сиреневым пламенем, начавшими плавить доспех и мою кожу с мышцами. Боль была безумная, но не было смысла останавливаться. Оставалось лишь краем глаза следить за небольшой кустарной бомбой, установленной возле Оружия.

Изменённый мною пистолет, стирающий из памяти всё, что попадёт в радиус, должен будет гарантировать, что никто не заполучит мощь Оружия. Ни смертные, ни боги, ни тем более демоны — никто не должен иметь власть менять вселенную ценой риска обрушить реальность. И если быть