Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

вылезших из лесного массива на дорогу. Пограничники с охотниками-добровольцами вроде разбираются, хотя мобилизации не объявлено. В то, что это дело рук зоргов, мне не верится – нет для них идеи. Добыча невелика, а огрести можно конкретно, там по открытой местности надо метров триста бежать. Гоблины вообще оперируют на воде, где есть скорость, маневр и те самые концы в воду. Тут же наследишь – не отмажешься.

Звери? Какие? Волчьих стай в джунглях не замечено, а кошачьи толпами не бегают.

– Анна, жена кондитера, дурочка, конечно, но знает всё, говорила, что это стадо огромных обезьян! – охотно делилась знаниями краеведша. – Хищных!

Теоретически, я после пары бокалов в «Джонатане» могу допустить появление таковых из зелёного Прореза. Водоплавающих обезьян, идущих на Крест клином.

Ерунда какая-то…

Но шухерок поднялся, это очевидно.

…Клаус Папке принял меня, как родного. С доверием, высокую степень которого сложно переоценить. Милостиво запущенный внутрь огромного кабинета надменной Мартой Зальцведель, секретаршей большого босса, я сразу правильно расшифровал небрежный приглашающий жест губернатора и одновременно же оценил палец у губ – садись, мол, друг родной, да помалкивай пока.

С чего бы такое доверие?

Судя по всему, сейчас в кабинете заслушивается важный оперативный доклад, причём именно по интересующему меня вопросу. Секретный, между прочим. Такие моменты всегда напрягают. Не хочется быть невольным, а впоследствии и ненужным свидетелем чужих тайн, особенно если ты не видишь явных причин для такого допуска. Что случилось?

Докладчик, высокий жилистый тевтонец, по примеру своего подчинённого с первого этажа быстро проткнул меня колючим ментовским взглядом, после чего вопросительно посмотрел на шефа. Мужик красовался в высоких шнурованных охотничьих сапогах из дышащей мембраны и с большой кобурой на поясе. Не с огурцами внутри.

– Можно, – коротко предварил его вопрос Папке, наливая из графина воду в гладкий узкий стакан. – Ему можно, он союзник… Герман, знакомьтесь, это stabshauptmann Макс Лойтхард, недавно мной назначенный начальник службы безопасности. Макс, это Герман Ростоцкий, русский миллионер, уверен, ты почти всё о нём знаешь. Герман уже не раз способствовал нам в поисках, помогая как транспортом, так и предоставлением ценнейшей информации. Правда, в последний раз, как понял, эта информация была фактически загублена безобразным исполнением.

Штабс-капитан, значит. Это круто или нет, подскажите кто-нибудь? Скорее всего, круто. Не в духе германцев плодить позолоченных фельдмаршалов в анклаве с численностью среднерусского посёлка городского типа. Вот ливийцы или албанцы в колониальном стиле точно поназначали бы генералов… Только я ещё ни про одного албанца не слышал. А жаль, скучно без них.

– Очень приятно, – выдавил я, но подходить ближе не стал.

Обстановочка нездоровая.

– Хорошо, – бросил гестаповец, ещё раз быстро кивнув в мою сторону.

Хозяин просторного кабинета на этот раз сидел не в белоснежной сорочке, а в тёмно-серой рубашке-поло с крокодильчиком. Демократический такой. На столе появился проводной телефон с ручкой-крутилкой сбоку, рядом открытый ноутбук. Модели лет семь, корпус жирненький, монитор старенький, ещё три на четыре.

Три глотка, стакан на стол.

– По плану предстоящей операции у меня вопросов нет. Да и по прошлой не было… Ты что-то хочешь пояснить? Продолжай. Только попрошу сжато, останавливаясь на самой сути, – приказал губернатор; мне показалось, что он уже просто не верит в продуктивность работы собственных аналитиков.

Ясно с вами, печальный опыт безуспешных операций тому причиной. Нет поводов для оптимизма. Тревога немного спала: судя по всему, наиболее секретная часть операции уже оглашена и обсуждена. Уставший офицер лишь час назад вернулся в Манаус после очередного шмона на очередном притоке, но был пригнан в кабинет шефа незамедлительно, как только тот узнал о возвращении спецгруппы.

– По систематизации. Нами были взяты, как единый массив данных, все происшествия на реке неясного генезиса, учтены и сопоставлены координаты мест… – тут Макс понял, что опять залазит в дебри, и взял короткую паузу, на весу перелистывая блокнот.

– Не тяни.

– Сопоставлены с местами зон возможных дислокаций основных банд и предполагаемых традиционных маршрутов известных нам криминальных групп, – занудно тянул оперативник без всякого энтузиазма. – Была составлена оперативно-тактическая карта, по которой мы и работали в последний раз.

Шеф молчал.

– Последняя точка идентификации случайными свидетелями была определена вот здесь, – офицер подошёл к большой карте Леты, висящей на стене, и показал конкретное место среди одного из многочисленных разветвлений рукавов и притоков.

– За три дня до этого большую подозрительную джонку заметили вот здесь, – он опять ткнул изящной резной указкой в точку на карте. – Линии передвижения, соответственно, помогают определить и область дислокации основной базы Салмана…

Клаус опять никак не отреагировал словом, лишь молча глянул на часы, и тяжёлая дверь почти сразу открылась, пропуская в кабинет секретаршу с подносом. Кофе и печенье. Да, теперь только вредный кофе. Сколько же его Папке выдувает за день?

– Кофе, господа. Подкрепитесь.

Ничего себе! В особой ситуации включился механизм дополнительных полномочий и прав? Неудивительно, и на Земле толковая секретарша автоматически получает таковые, когда шеф находится в затруднительном положении. За что такие кадры и ценят. Я в должной мере оценил это почти начальственное «подкрепитесь». Марта – женщина с перспективой, ей уже в начальники департамента пора, может, и выйдет со временем… Нет, не отпустит её Папке, такие «мамочки» и самому нужны, без них, как без рук. Повторю, особенно в критической или стрессовой ситуации.

– Катер уже вернулся, Марта?

– Задерживается на час сорок, я контролирую.

Вот так вот!

Значительно и торжествующе посмотрев на меня – «Понял, кто тут главный?», – она спокойно закрыла дверь.

Круто же здесь регламент поменялся! Сомнений нет, ставка работает в авральном режиме. Папке размытым взглядом посмотрел на дверь и вернулся к текущему:

– Почему раньше этого не сделали? Почему не приняли мер? В чём причины прежних провалов? Почему всё плохо?! Где итог, Макс?

Уже интуитивно понимая, каков будет ответ избиваемого безопасника, я, несмотря на полное отсутствие внешних воздействий, явственно почувствовал, как под штабс-капитаном стремительно разверзаются тверди земные. Запахло дымным порохом, крепкими германскими ругательствами, вблизи замаячили массовые отставки с переводом в пограничники и ломание шпаги над офицерской головой. Это уже отчаяние.

Очередной безуспешный рейд выкосил последние надежды губернатора.

Демонстративно вытерев вспотевшие руки батистовым платком, Папке медленно встал и тяжело прошелся к наполовину зашторенному тяжёлым зелёным бархатом окну, безуспешно стараясь скрыть искаженное злостью лицо, там глубоко вздохнул и уже спокойно бросил за спину:

– Рассказывай дальше. А вы слушайте, Герман, слушайте!

Лойтхард мужественно продолжил повествование, однако, несмотря на прямое указание шефа, от разглашения имён и фамилий профессионально старался уходить. Правильно, я знакомый босса, а не его лично.

Крепок мужик! Всю ночь по берегам лазил, тростник мял, а стоит бодро, держится. Не надо