Ухорез 1-5 - Василий Горъ

вас в непрочитанных сообщениях должно обнаружиться и мое. В нем номер телефона Пахома Борисовича Дежнева, уже дожидающегося вас в зале прилета. Набираете, находите друг друга и отправляетесь по магазинам: ваша задача — приобрести все необходимое для жизни в поместье, расположенном в глухой тайге. Причем уложиться в полтора-два часа, успеть переодеться и не спорить с человеком, который точно знает, что вам понадобится, а что — нет. Далее, платить ни за что не надо: ваше дело — подбирать нужные размеры всего того, что порекомендует Дежнев, и делать вид, что это более чем нормально. А все финансовые вопросы мы с вами обсудим за— … вернее, сегодня днем… или вечером. И последнее: ориентировочно в половине пятого вашу компанию подберет… не очень стерильный военно-транспортный вертолет. Это тоже нормально: держите лицо и просто ждите приземления. Вопросы?

— Вопросов нет… — ответила она и вздохнула: — Ваше благородие, хозяин торговой точки, на которой я работала, прислал еще сообщений тридцать. Я открыла два последних. В них одни угрозы.

— Можете смело забыть о его существовании до разговора со мной. Что-нибудь еще?

— Нет.

— Тогда до встречи… — буркнул я, сбросил вызов, вернул телефон на тумбочку и снова отключился. До звонка Ремезова, раздавшегося в двенадцать минут четвертого.

В этот раз пришлось вставать, одеваться, поднимать матушку и Анну Филипповну, спускаться в «операционную» и гасить ядра еще двум десяткам «доноров Силы». Кстати, в этой партии было очень много раненых, поэтому Лосева сочетала приятное с полезным — тянула энергию и шарашила лечением по чрезвычайно серьезным ранам. Для практики. Очень неплохо поработала и над слиянием магистральных каналов — добила этот этап развития энергетики после второй «пачки» из пяти человек, благодаря чему взяла третий уровень, а после последней ее ядро мутировало снова и вознесло хозяйку на четвертый. Матушка же взяла только третий. Доконав магистральные каналы только минут через сорок-сорок пять после отлета вертолета. И с чувством выполненного долга отправилась спать. А у меня вдруг включилось критическое мышление, и я понял, что вкладываться в невидимость было ребячеством. Ведь она сама по себе не дает ровным счетом ничего — да, под ней меня, может, и не видно, но только в сухую погоду. Зато я пахну, «звучу», оставляю следы и излучаю тепло. Да, теоретически можно прикрыть и эти «уязвимости», но упираться в «творчество» на начальном этапе развития и в преддверии войны всех против всех — полный и законченный идиотизм!

Расстроился — жуть. Умотал в гардеробную, активировал невидимость перед большим зеркалом, оглядел почти прозрачное тело и наступил на горло собственной песне — решил, что потрачу всю «халявную Силу» на улучшение навыков, которые увеличат шансы на выживание, а этот доведется до ума «сам собой».

До кровати доплелся в расстроенных чувствах, лег и уставился в потолок в полной уверенности в том, что после такой эмоциональной встряски точно не засну. Ан нет, вырубился, как миленький. А «через мгновение» проснулся от очередного звонка Ремезова, не сразу, но врубился в смысл того, что он мне сказал, и включился в работу:

— Спасибо. Встречу. Лично…

Оделся и умылся, что называется, бегом, вынесся в коридор, слетел по лестнице на первый этаж, вышел из особняка через заднюю дверь, услышал рокот двигателя подлетающего вертолета и чуть-чуть ускорился.

К стрельбищу подошел за считанные мгновения до его приземления, поздоровался с егерями из дежурной смены, примчавшимися на «посадочную площадку» раньше меня, встретил Красовскую, Силина-младшего и Дежнева, поблагодарил Петра Романовича за доставку и спросил, в котором часу ждать третью партию «пациентов».

— Она уже готова, так что буду у вас максимум через час… — ответил он, снова поднялся в десантный салон и помахал мне рукой.

Пилот вертушки оторвал ее от земли от силы через пару секунд и увел с набором высоты на северо-запад, а я, развернувшись на месте, наткнулся взглядом на побледневшее лицо гостя и весело поинтересовался:

— Что, инициировались в воздух?

— Кажется, да… — выдохнул он, заранее расстроившись.

— Пахом Борисович, прогоните, пожалуйста, Николая Константиновича по схеме Вода-Огонь! — попросил я. А после того, как телохранитель, коротко кивнув, приказал подопечному следовать за собой, сорвался на бег и унесся к дому, взглядом показал Роману Комлеву на баулы со шмотьем Красовской, объяснил, в какие покои их отнести, и уставился на «цветочницу»: — Наталья, вы как, в состоянии пообщаться, или отложим разговор на вечер?

Она выглядела не столько замотанной, сколько растерянной. Но взяла себя в руки и заявила, что предпочла бы решить все вопросы сразу. Поэтому я поднял ее в кабинет, повел рукой, предлагая усаживаться в любое из кресел для посетителей, сел напротив и помог правильно настроиться на разговор:

— Сообщения бывшего работодателя дочитали?

Наталья помрачнела:

— Ваше благородие, мне писал не только он. Два сообщения с угрозами прислал Антон Ильич Кологривов. А полчаса назад, включив телефон на пару секунд, я получила еще одно. От хозяина доходного дома, в котором снимала квартиру. С ультиматумом.

Я разрешил ей обращаться ко мне по имени-отчеству и спросил, как звучал ультиматум.

— Не появлюсь в квартире до десяти утра — все мои вещи отправятся на помойку.

— А квартира, как я понимаю, оплачена как минимум до конца месяца, верно? — на всякий случай уточнил я и не ошибся:

— Она оплачена до конца года. Плюс я вносила депозит. За лишний месяц. Так что это требование незаконно.

— Отлично… — довольно заключил я и сменил тему беседы: — Ненадолго отложим этот вопрос и поговорим о вашем будущем. Помнится, вы как-то сказали, что любите цветы больше людей. Это и помогло вам инициироваться в Природу, верно?

Она утвердительно кивнула и легонечко покраснела:

— В одной из поставок цветов обнаружились три надломанные орхидеи в горшочках. И я их выхаживала — гладила стебли и листья, убеждала не умирать и так далее. Возилась с ними всю ночь. Незадолго до рассвета почувствовала жар за солнечным