Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Жарко. Мы находимся в тропиках. Если говорить о земном аналоге, то это переходная зона между североафриканскими саваннами, некогда располагавшимися на месте нынешней безжизненной Сахары, и экваториальными джунглями. В полосе, проходящей по территориям нынешнего Сенегала – Гамбии – Гвинеи-Бисау – Мали – югу Нигера – северным территориям Ганы – Того – Бенина – Нигерии – южной части Чада – южным провинциям центральной части Судана. Если совсем просто, то города Леты лежат примерно между восьмой и пятнадцатой параллелями.

У меня почти всё получается так, как я и задумал, ловушка вот-вот сработает. Плохо то, что не могу работать с русской общиной Панизо. Во-первых, она маленькая. Во-вторых – криминальная. Причём по-мелочному, в пристёжечку, с этим нам ещё предстоит разбираться. Пока же довериться им не могу.

После суматошного дня я спал, словно убитый. Почивал, как большой важный начальник, и проснулся, как большой босс. Мало кто на Кристе вот так просыпается: от резкой тревожной трели старинного телефонного звонка. Круто, не правда ли?

С недавних пор проводная телефонная линия протянута и в офис Нельсона Сантаны, кубинца, нашего человека в Манаусе, начальника топливно-заправочного комплекса коммерческого общества «Темза». Офис хороший – просторный, удобный, с двумя гостевыми комнатами, находится рядом с берегом, причалом «Темзы» и собственно комплексом, в танки которого каждый раз сливается добытое в дальних рейдах горючее. Тут у нас береговой штаб.

Программа телефонизации Манауса назревала и задумывалась властями давно, однако именно последние события подстегнули исполнителей важнейшей задачи, несколько скорректировав дислокацию точек доступа. У кого есть аппараты? Три – в администрации Папке. Один у него дома, а как же. По одному аппарату стоит в полицейском управлении, пожарной охране, службе безопасности, в больнице и управлении погранохраны. Телефоны ставятся главам крупных по местным меркам национальных общин, вскоре он появится и у Бориса Кравцова. А вот то, что после разговора с губернатором заветный аппарат будет закреплён и за нашим офисом, стало приятной неожиданностью! Папке заново расставляет приоритеты. И правильно делает.

На осознании обладания таким ништяком все радости побудки и закончились.

Торопливо посмотрел на часы – два ночи, самый отруб! Что там стряслось?!

Ох ты… Голова кружилась: глубоко провалился, никаких снов не видел. В спине предательски кольнуло. Вот зараза, слишком резко вскочил, отвык от подобных трелей, на пароходе, в случае шухера, экипаж будят пусть и грубей, но зато привычней: матерными словами шкипера, ревущими над палубой по громкой связи.

Здесь от телефонного общения отвыкаешь быстро. И это очень хорошо, не общаясь с людьми постоянно и лично, вы постепенно теряете биологическую способность это делать. Даже самый цивилизованный город Леты находится в той самой эпохе, когда на Земле появились только первые аппараты, и люди не знали, что вообще говорить, поднимая трубку. Александр Грэхэм Белл вводил в обиход «Ахой», как кричали моряки, приветствуя суда, но победивший Томас Эдисон предложил легендарное «Алло». Я же и про это слово забыл.

– Герман, ты?!

Схватил с рычага увесистую трубку. И тупо замолчал. Не сразу смог узнать искажённый примитивной радиотехникой голос собеседника, промычав в ответ что-то нечленораздельное.

– Это Макс Лойтхард! Спишь?

– Нет, в хоккей играю. И тебе привет, геноссе, – проворчал я наконец, натягивая штаны. Ясно, что поспать не удастся, безопасник просто так ночью звонить не будет.

– «Темза» когда приходит? – голос у гестаповца был встревоженный.

– Завтра ожидаем.

– Вас сколько на берегу? Нарезное оружие есть?

Так, бляха. Похоже, меня пригласят повоевать.

– Макс, не темни, говори сразу… Нас двое, нарезное есть – мой «Зауэр» с оптикой и «кольт».

– Вы там не слышите, что ли?

– А что я должен слышать? На реке ветер, всё тут плещется. Похоже… – изогнувшись, я постарался выглянуть в приоткрытое окно, – и дождик капает.

– Бандиты атакуют западную сторону города, – коротко изложил он суть.

Слово «какие-то» безопасник не применил. Нельзя ему такое говорить, он точно знать обязан. Однако по тону я понял, что не знает.

– Собирайтесь, я сейчас подъеду.

– Что, сильно жмут? – вот и я встревожился.

– Троих наших убили. Готовься, жди.

Костя Кетоев уже выглядывал из соседней комнаты. Ни следа промятых морщин на бодрой гладкой роже. Молодой, энергичный…

– Что там, Гера?

– Да что… Лойтхард говорит, вроде кто-то на город напал, – пожал я плечами. – Будь другом, налей кофе, сил нет. Термос в офисе. И собираемся пулей, хватая стволы. Как-то так.

Так, Нельсона сдергивать не буду, ситуация более чем непонятна. А вот и он, тут как тут! И тоже бодрый! Я коротко изложил обстановку.

– Собираюсь?

– Нет уж, амиго, здесь будь, наблюдай. Кто знает, вдруг бандосы ещё и с реки попрут. Надо полагать, кого надо, уже привлекли.

– Здесь по тревоге спецов и ремесленников не трогают, – пояснил кубинец – только в крайнем случае. Берегут. Раз он тебя про нарезное оружие спрашивал, значит, и толку от простых ополченцев не будет.

Серьёзно взволнован безопасник. Учитывая его опыт… У меня ведь на нужных людей свои пухлые папки с досье копятся. Макс Лойтхард – выходец из известной конторы GSG9. Проходил стажировку в Kommando Spezialkräfte (KSK) бундесвера, это суровый армейский спецназ наподобие британских SAS. В юности участвовал в захвате террористов, не раз принимал участие в операциях по освобождению заложников, работал в охране посольства в Багдаде, так что к исламистам у Макса личные счёты, – в конвое из Аммана его друзья пострадали, тоже сотрудники GSG9. Навыки соответствующие.

Только, как мне представляется, при таких раскладах больше не крутой спецназовец нужен, а Шерлок Холмс с большой старинной лупой. Сыскарь муровский. Безопасник в Манаусе по-своему умён, умеет видеть нужное, быстро принимать решения. И всё-таки… Макс сделает всё, что может, но выше головы не прыгнешь. Да что я ворчу! Кто на что учился. Салмана хоть и не поймали, но его банду покрошили крепко.

К тому моменту, когда мы с Кетоевым, одетые и экипированные, стояли в дверях, Сантана уже оказался тут как тут – при своём облезлом старинном револьвере и с длинным гладкоствольным ружьём в руках.

– Теперь спокойней будет! Детей с женой в общину только что отправил, сейчас брат сюда придёт, а чуть позже ещё мужики подтянутся, – сказал он. – Наблюдателей расставлю по берегу.

Вот и хорошо. Ещё светомаскировка нужна бы, чтобы никаких огней с воды не видно. Сказать? Сам сообразит, мужик не промах. Пусть караулят. В Манаусе нет защищённой бухты на манер военно-морской базы, обыкновенные открытые пирсы.

Интересно, на чём Лойтхард подъедет, неужели у него конная повозка имеется? Не на ишаке же мы двинем на войну. Воевать, кстати, мне совершенно не хотелось. Хотелось попить кофе и спокойно покурить. А потом поспать, мне кофе в этом славном деле никогда не мешал.

Не успел. Испугаться, правда, тоже не успел.