Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

хоть что-то из происходящего вокруг. Страх уничтожил его разум, оставив лишь бесполезное тело. Дирк ударил его локтем снизу вверх и плоский шип налокотника разорвал серо-синий мундир от паха до самой шеи. Француз выронил бесполезный револьвер и уставился на собственный живот. Толстый кожаный ремень был рассечен возле пряжки, чисто, как бритвой, и теперь болтался на нем, удерживаемый лишь тонкой шлейкой портупеи, идущей через грудь. Француз привалился к стене и тихо вскрикнул, когда из-под вспоротой и почерневшей ткани на земляной пол шлепнулся серо-алый ком его внутренностей, парящий в сыром весеннем воздухе. Но вместо того, чтобы попытаться подхватить собственные кишки, вырывающиеся из живота, как бессознательно делали многие умирающие, он почему-то схватился за рассеченный ремень и быстро слабеющими пальцами пытался стянуть его воедино. Как будто нарушение формы одежды еще имело для него какое-то значение.

Дирк замешкался, наблюдая за ним, и это едва не стало роковой ошибкой. Краем глаза он успел заметить, как третий француз, бежавший поодаль, поднимает к груди что-то тяжелое, блеснувшее металлом, и резко повернулся левым боком, укрываясь прочным литым наплечником. Кажется, он сделал это вовремя. Резкий толчок, сопровождающийся звоном стали о сталь, подсказал ему, что и среди французов встречаются хладнокровные ребята, которые не сбивают прицела даже при виде того, как чудовища из ночных кошмаров убивают их товарищей. Вторая пуля ударила его в левый бок, и, несмотря на толстую сталь панциря Дирк ощутил себя так, точно пропустил увесистый хук, от которого все внутренности под сталью слиплись в один большой ком. Это уже был не револьвер, а что-то куда основательнее. Что-то, что может пробить более тонкую броню поножей или живота, если стрелок догадается не тратить боезапас впустую, паля ему в грудь. А он догадается, подумалось Дирку. Эти ублюдки всегда оказываются очень догадливы в самый неподходящий момент. И очень смелы.

Уронив ружье и позволив ему болтаться на кожаной петле темляка, Дирк правой рукой схватил за шею умирающего француза, все еще пытающегося соединить на своем вспоротом животе половинки ремня и, легко приподняв, швырнул его на стрелка, как набитое сеном пугало. Это был не лучший метательный снаряд из тех, что были в его распоряжении, но хватило и его. Третий выстрел слепо ударил в стену траншеи, выбив отверстие в досках обшивки, и Дирк услышал удаляющийся топот подкованных сапог. Стрелок убегал без оглядки, не выпуская из рук обрез винтовки Лебеля, магазин которого так и не успел опустошить. Умный парень. Но недостаточно быстрый. Эти качества редко соединяются в одном человеке. Метров через десять траншея резко поворачивала, образуя тупой угол. Стандартное инженерное решение, благодаря которому вся траншея не простреливалась прямым огнем прорвавшегося противника, и снаряд, угодивший в нее, в лучшем случае уничтожал своими осколками лишь тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Но именно оно погубило жизнь незадачливого стрелка, который не совладал со своим страхом. Он бежал слишком быстро, и сила инерции перед самым поворотом заставила его удариться плечом в стену, разворачивая корпус. Дирку хватило этой секунды. Он метнул свою пику, как короткий дротик, и ощутил, что попал еще прежде, чем услышал приглушенный земляными стенами крик. Пика – не самый удобный метательный снаряд, но определенно удобнее человеческого тела. Она вошла французу в левый бок под лопаткой и пронзила насквозь, пришпилив к стене, как пришпиливают вьющуюся жимолость к деревянной стене дома. Француз, выронив свое оружие, попытался схватиться за торчащую из его бока пику, но даже если бы ему это удалось, это вряд ли изменило бы что-то в его жизни. В тех четырех или пяти секундах жизни, которые у него еще оставались.

Услышав скрип шагов за своей спиной, Дирк резко развернулся, подхватив ружье, но это был Карл-Йохан. Он уже выбросил бесполезный пистолет и теперь был вооружен короткой палицей. Судя по тому, что с нее свисали лохмотья кожи с остатками чьих-то волос, палица уже успела побывать в деле.

- Порядок, господин унтер, - сказал Карл-Йохан спокойно, - Первое и второе отделения уже внизу.

Это означало, что штальзарги Кейзерлинга и пулеметчики Клейна, воспользовавшись тем, что третье и четвертое отделения расчистили для них часть траншеи, присоединились к ним. А еще это значило, что надо развивать наступление, не теряя ни единой секунды. Именно сейчас взвод был наиболее уязвим, как уязвим топор, крепко засевший в дубовом полене. Даже широкая, подготовленная лучшими штейнмейстарами Германии, траншея не позволяла «Висельникам» двигаться более, чем по двое в ряд. И вся ударная сила взвода сейчас была заперта в тесном пространстве передней линии обороны. Если рассматривать укрепления французов как огромное тело, обладающее своими органами и иммунной системой, второй взвод был аналогом порции яда, пробившим толстую кожу и впрыснутым в вену. Если он распространится по системе кровоснабжения, то станет причиной смерти. Но если что-то замедлит его продвижение, организм изолирует опасный очаг, и кто-то рано или поздно прижжет место проникновения яда.

- Потери? – привычно спросил Дирк.

Для детального доклада не было времени, и Карл-Йохан это понимал. Сейчас командира интересовало только то, какие потери понес взвод, добираясь до первой траншеи, и остался ли он боеспособен в достаточной мере, чтобы выполнять свою задачу.

- Пятеро или шестеро. В основном из второго отделения. Как минимум один штальзарг.

- Как там на другом фланге? Соединились с Крейцером?

- Никак нет. Французов тьма тьмущая. И, кажется, Крейцер повел свой взвод левее, чем предусмотрено по схеме нападения. Расхождение получилось метров на двести, если не больше.

Крейцер. Похоже на него. Несмотря на то, что наиболее плотный огонь был сосредоточен на «листьях», держащих правый ударный фланг, унтер-офицер Себастиан Крейцер предпочел сдвинуть фронт атаки еще левее - чтобы обезопасить своих бойцов. Вряд ли его заботило то, что при этом на взвод Дирка будет устремлено еще больше стволов, чем предусматривал план тоттмейстера Бергера. Зная своего коллегу, командира третьего взвода, Дирк не сомневался, что Крейцер прекрасно отдавал себе отчет в собственных действиях.

Дирк хотел было помянуть Крейцера бранным словом, но присутствие Карла-Йохана остановило его. Унтер-офицеры всегда должны быть едины перед лицом нижних чинов. Но Карл-Йохан, кажется, прочитал его мысли с легкостью тоттмейстера.

- Возможно, это не было случайностью, - тактично сказал его заместитель, - И это не похоже на ошибку.

- Потому что унтер Крейцер не делает ошибок, - отозвался Дирк, - Дьявольский хитрец этот Крейцер. Он воспользовался нами как прикрытием! Вот почему он отстал еще до того, как мы вошли в