Фантастика 2026-90 - Василий Седой

смазанные тени, в которых едва можно было различить человеческие силуэты. Будто рыбы сквозь толщу воды, они были искажены и подрагивали, запертые по ту сторону прозрачной преграды. Голоса их доносились издали и тоже казались неправильными, медленными и протяжными, напоминая размеренное пение без слов.

— Каждый человек, который достигает большой власти, отчасти становится чудовищем. — Теней вокруг становилось все больше, и Ду Цзыян, сжав доверчиво протянутую ладошку Юкая, неторопливо и бесцельно повел его по коридору. — Поднимаясь, человек приобретает врагов, и неисчислимое количество злобы выливается на него. Он может не обращать внимания, но, если враги становятся слишком уж опасны, ему приходится отвечать. Отбиваться, понимаешь? Не всегда честными методами можно защититься, а близких своих не дать в обиду и того сложнее.

— Если бы ты был императором, то не стал бы таким, — уверенности в голосе Юкая хватило бы на десятерых.

Ду Цзыян грустно улыбнулся.

— Я стал куда хуже отца, — едва слышно проговорил он, отчасти надеясь, что тихие слова не достигнут ушей младшего брата. — Он был жесток и яростен, но заботился о семье и стране, как умел. Я был слишком мягок и стал оружием в чужих руках, уничтожив все, что должен был защищать.

— Когда это он о нас заботился? — фыркнул Юкай и коснулся свежей ссадины. — Если бы не мамины глаза, он принял бы нас за слуг и выгнал с позором. Ты говоришь, что у него много братьев и сестер, но где хоть один из них?

Ду Цзыян беспомощно вздохнул. Коридор закончился высокой аркой, ведущей прямо на лужайку с изумрудной травой и множеством крошечных желтых цветов. Юкай наклонился, сорвал цветок и растер его между пальцами. Ду Цзыян почти ощутил горьковатый запах, но мир сновидений не дарил ароматов. Посмотрев на испачканные пальцы, младший брат раскинул руки в стороны и с довольным выражением лица упал на спину.

— Откуда у тебя царапина? — спросил Ду Цзыян, сверху вниз глядя на Юкая. Тот сморщился, будто ему в нос травинка попала.

— Вторая старшая наложница швырнула в меня заколкой. У нее тоже ребенок будет, а целитель сказал, что девчонка. Отец девчонку не признает. Зачем ты уводишь в сторону? Говорить не хочешь?

Ду Цзыян подобрал полы и опустился на траву, подставив лицо теплым лучам. Солнце светило и грело, но на него можно было смотреть не мигая; оно висело в небе, будто огромная желтая слива.

— Никого в живых не осталось, — помолчав, начал он. — Императорские семьи всегда были огромны, но семья отца вышла за всякие пределы разумного. О какой близости можно говорить, если всех своих родственников даже сосчитать не удается? Где нет ни тепла, ни близости, остается только обида и соревнование. К тому же в то время правил другой род. Отцу пришлось использовать всю семью, чтобы снова отнять власть, а потом убить всех прочих братьев и сестер, иначе война не закончилась бы никогда. Каждый считал себя достойнее прочих, и вражда растянулась бы на многие годы, захватывая все больше посторонних людей и ставя дворец, а с ним и империю в шаткое положение. Этим бы непременно воспользовались враги, и все обернулось бы бедой куда большей. Отец никогда своим поступком не гордился и не любил вспоминать об этом, но иногда жестокость бывает необходима. Одна из младших принцесс все-таки избежала убийства. Эта история касается и тебя.

Юкай оживился. Глаза, ставшие немного сонными, мигом открылись шире. Он перевернулся на живот, подложив руки под подбородок, и возбужденно прищурился.

— Девочки редко играли серьезную роль в истории, особенно последние поколения. Так случилось, что первым ребенком почти всегда рождался мальчик. К тому времени, как какая-нибудь из принцесс становилась хотя бы юной девушкой, власть уже обычно была захвачена, а ей доставалась роль чьей-то жены. Инструмент для укрепления связей или вовсе лишний ребенок, от которого можно было и избавиться. Только однажды страной правила женщина, но назвать ее обычной ни у кого язык не повернулся бы. Отцом ее был основатель нашей империи Кан Ян, великий воин и правитель, а воспитателем стал посланник небес Фэй Синь, — у входа во дворец до сих пор стоят их статуи. Дева Кан Шаомин правила сорок восемь лет и считалась такой же посланницей неба и солнца, как ее воспитатель. К тому времени Фэй Синь лишился своих сил, отдав их в войне против демонов, но оставался верным соратником и другом Кан Яна… Кан Шаомин была лишь отчасти человеком, тайна ее появления на свет до сих пор не раскрыта. Говорят, что часть своих божественных сил Фэй Синь отдал ей еще во младенчестве, оберегая от неудач и болезней. От рода Кан и произошел наш род. С тех пор многое менялось, кровь множество раз смешивалась, и теперь уже правды не установить. Принцессам рода Ду власть Кан Шаомин и не снилась — на трон им разрешалось лишь смотреть. Наложницам и то досталась лучшая доля, ведь о том, что в гареме происходит, и самому императору неведомо…

Юкай слушал молча, и его тихое дыхание шевелило метелки трав у самого лица.

— Нам повезло — род Ху, правящий в то время, кровожадностью не отличался и не стал истреблять поверженного врага, за что и поплатился всего два поколения спустя. Наш дед — тогда он не был императором, но традиции чтил свято, надеясь вскоре вновь подняться на вершину, — в конце концов разъярился и начал давать имена как попало, почти не думая. Безрассудством было заводить гарем, не будучи у власти, но дед изо всех сил держался за призрачное ощущение собственной значимости и древние традиции, словно их соблюдение каким-то образом продлевало уже утерянное величие. Семья оказалась в полном беспорядке, и это одна из причин поведения нашего отца. Насмотревшись на свары с самого детства, он поклялся не признавать такую ораву детей; плодить их поменьше он почему-то не догадался. Так вот, седьмую дочь дед, уставший придумывать новые имена, и вовсе назвал в честь одного солдата, который во время битвы прикрыл его своим телом. Точного имени того солдата история не сохранила, но принцесса была названа Ду Кай. Имя темное, мужское, да и дочь выросла под стать. Нет, она не пыталась бороться с устоями или устраивать скандалы, но была очень уж тиха и замкнута. В тринадцать ее сговорили за человека рода Ю. Много позже, уже будучи молодой госпожой, она покорно покинула дом и отправилась к супругу. Пару лет спустя это позволило ей выиграть несколько дней, когда после завоевания трона наш отец бросился на поиски. Дед в то время был еще жив, и