Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

можешь поднять какой-то предмет. Испытав остальные возможности доспехов, я пришел в еще большее смятение — они деградировали тоже. Какие-то отказали полностью, например, возможность менять их форму, какие-то просто ослабли — например, в темноте я теперь видел от силы метров на тридцать. Скорость упала, физическая сила упала, я даже начал уставать под конец дня.

Я даже начал спать.

Как же мерзко чувствовать себя ущербным…

Нет, я вовсе не вернулся к тому себе, каким был изначально, без демона. О тех временах я уже напрочь забыл и вспоминал только тогда, когда… Да никогда не вспоминал, если честно. Какие бы ужасные перспективы не рисовали мне все окружающие, кто обладал большими, нежели я, знаниями о демонах, временами в голову даже закрадывались мысли — а может, и не стоит избавляться от него? Разговоры разговорами, но на самом деле, плюсы от обладания собственным демоном на сегодняшний момент перевешивали все минусы. Собственно, тех минусов-то было всего два. Первый — кашель от черного порошка, которым меня обкидали Безликие… Но, во-первых, от такой мелкодисперсной пыли любой закашляется, если только он не в респираторе, полагаю, а во-вторых, может я этих Безликих больше до конца своей жизни не встречу? Откуда тут знать наверняка?

Второй минус — это «вены демона» на груди и шее, но они… просто были, не принося мне каких-то особенных страданий. Они не болели, не горели, да и вообще от зелья храмовников поблекли и будто бы сдулись, живо напоминая мне Железного Человека и его фундаментальное «Дайте мне тонну этой дряни и я буду в порядке».

К сожалению, как и в фильме, оказалось, что есть один нюанс, собственно, тот же самый, что в фильме — зелье снимало симптомы, но не устраняло причину. Оно не способно было выгнать демона из моего организма, и он продолжал отравлять мой организм продуктами своей потусторонней жизнедеятельности, постепенно, хоть и сильно медленнее, чем без пойла, захватывая его. Если просто пить зелье, итог будет неизменным, просто наступит на какое-то время позже.

«Какое-то» — потому что магистр сам не знал, сколько именно времени мы пытаемся выиграть. Или не хотел мне говорить — поди пойми этого призрака.

А кроме него информацию добыть было не из кого. Послушники и монахи не разговаривали со мной сверху какого-то определенного, утвержденного начальством, набора заученных фраз, а Тора…

А Тора пропала. С самого момента нашего появления в храме ордена, а, вернее, с тех пор, как магистр в компании десятка боевых монахов увел меня в помещения башни для разговора, Тору я больше не встречал. На прямые вопросы где она и что с ней, магистр не отвечал, раз за разом уводя разговор в сторону. Если же я стоял на своем, то он отвечал, что это сейчас не важно. Когда же я окончательно вышел из себя и чуть было не наорал на высокомерного зеленого призрака, он соизволил пролить чуть больше света на эту тайну — рассказал, что Тору в наказание сослали разгребать старую библиотеку ордена и наводить там порядок, чего никто не делал уже несколько десятков лет, и вспомнили о том, что это надо делать только при моем появлении — когда искали рецепт того самого противодемонического зелья.

Он даже соизволил показать мне ее, правда не лично, а с помощью какого-то хитрого энчина — небольшого зеркала, работающего, судя по всему, по принципу «свет мой, зеркальце, скажи». В магическом телевизоре было хорошо видно, как одетая в простую монашескую робу Тора копается в пыльных книгах, постоянно морща нос и чихая. Именно это и убедило меня в том, что это если не прямая трансляция, то как минимум запись, а не какая-то хитрая фальсификация. Не стали бы ради фальсификации морочиться с клубами пыли и чиханием, сделали бы что-то более стерильное и приятное глазу. А если они действительно заморочились — об этом я все равно вряд ли узнаю, а значит, нет смысла об этом париться. Все равно что париться о том, что зелье, которым меня поют — действительно лекарство, а не хитрый накопительный яд, с помощью которого орден планирует избавиться от меня и всех проблем, что со мною связаны. Даже если это яд, я все равно об этом не узнаю.

Не говоря уже о том, что я сильно сомневаюсь, что часть Десана во мне, как бы глубоко она ни спала, позволит какому-то жалкому яду, произведенному жалкими людишками, навредить своему носителю. Допускать это — все равно что допускать, что на самом деле у ордена есть необходимые для борьбы с ним ресурсы, и они просто не хотят это делать. А если допускать и это, то придется признать, что я круглейший дурак и сейчас из меня просто делают какого-то клоуна… Или, вернее сказать, подопытную крысу, испытывая какие-то свои новые методики и средства.

Правда тогда придется признать, что и Тора тоже мне врала. Врала во всем, начиная от неуязвимости Десана и заканчивая теми эмоциями, что проявляла при первой нашей встрече. А вот это вот уже точно было невозможно. Я смотрел много разных фильмов с хорошими и отличными актерами, и некоторые из них действительно отыгрывали испуг и ужас так, что мне самому становилось страшно… Но всерьез предполагать что актриса такого уровня совершенно случайно оказалась в то же время и в том же месте, где оказался я — это уже шиза.

Равно как и предполагать, что тут весь мир наполнен исключительно гениальными актерами. И просто гениями, которые за одно мгновение могут выстроить в голове многоступенчатый план заманивания нового интересного демона в лоно родного ордена.

Даже демон внутри сказал бы, что это бредятина и паранойя, и я был бы первым, кто с ним согласился бы. Даже несмотря на то, что мотивация точки зрения демона весьма отлична от моей — ему просто все фиолетово, он в любой непонятной ситуации желает всех убить.

Как ни крути, чем дольше я здесь находился, тем сильнее эта паранойя овладевала мной. Я прибыл в место, в котором мне вроде как обещали помочь, но, называя вещи своими именами, — мне никто не помогал. Я вроде как страшнейший и опаснейший демон этого мира, но меня никто не шугается и не избегает, максимум — смотрят на меня удивленно, будто китайцы — на окрошку, и переговариваются втихаря. Я вроде не был здесь пленником, но никуда, кроме своего домика в шесть квадратных метров, в котором помещалась только кровать, тумбочка и крошечный санузел