"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

службы безопасности, но понял, что он будет мелковат для такого дерьма, в котором оказалась не то, что империя, а, судя по всему, весь мир. А кто не мелковат? Правильно, Михаил Романов. Жаль только связи нет.

— На, держи, — протянул я телефон хвостатой.

— Зачем? — испуганно отошла от меня кицунэ в облике человека. — Я никому звонить не собираюсь! Мы, интроверты, весьма трепетно относимся к телефонным звонкам. Особенно, когда звонить приходится людям.

Хлопнув себя по лицу от такой тирады, я произнес:

— Не надо никому звонить. Просто проверь, есть ли там наверху связь вообще.

Кей нехотя взяла мобильное устройство из моих рук и исчезла в портале. Через какое-то время она вернулась.

— Саша, а как понять, есть связь или нет? — захлопала она глазками, заставив меня вновь хлопнуть себя по лбу, но уже из-за самого себя.

— Точно, ты же лиса, — попенял я на свою забывчивость. — Вот тут нужно, чтобы хотя бы две палочки из четырех было, — ткнул я пальцем в место на экране, где отображалось качество соединения с оператором мобильной связи. Сейчас там был крести и ноль палочек из четырёх.

— Поняла. Сейчас все будет, — боевито воскликнула хвостатая, исчезая в портале.

Ждал ее около минуты, прежде чем она вернулась и обрадовала меня тем, что связь есть.

— Даже целых три палочки! — она победно на меня посмотрела. — Я же говорила, что справлюсь.

— Молодец, — погладил ее по голове. — Теперь давай зацикливай меня наверху между двумя порталами, как делала это, спасая наши жопки от взрыва Огненной Зубатки.

Немного попривыкнув к тряске сверху и постоянно сменяющейся перед глазами картинке, я набрал Романова. Он отбил. Я совсем не гордый, поэтому набрал ещё раз. Он опять отбит. Недолго думая, я повторил звонок, уже ожидая, что он меня заблокирует, но нет: цесаревич соизволил поднять трубку.

— Новиков, ты ничего не путаешь? Вообще видишь, кому ты звонишь? — разгневался Михаил. — Я, конечно, понимаю, что у тебя, скорее всего, есть номера телефонов всей нашей семьи, разве что за исключением матушки. Но может быть стоило бы и взглянуть разок на контакт в твоем телефон⁈ — под конец своего спича он уже перешел на крик/

— Да нет, — отрицательно заявил я. — Контакт с именем «почти император, возможно» я ни с чем не перепутаю.

На том конце провода на секунду послышался звериный рык, но тот резко стих, после чего цесаревич спокойно продолжил:

— Ладно, Александр, говори, зачем звонишь. Раз ты не ошибся в выборе контакта.

— В общем, я тут немного в лесу и…

— Да ладно, а я думал, что ты на пляже! — прокричал цесаревич. — Новиков, у меня нет времени! Рассказывай коротко и по делу. И что это, мать твою, у тебя так шумит?

— А! Это я просто немного взлетел, чтобы дозвониться до вас, Ваше Императорское Высочество, — весело сказал я. — Всё-таки я неподалеку от Великого Рифта, и связь здесь ни к черту.

— Дальше, Александр, — проскрипел зубами Михаил, начиная бесится. Следующая его фраза прозвучала гораздо глуше, словно он прикрыл телефон ладонью: — Господа, дайте мне минуту, после чего мы сможем начать совещание, — так вот почему он начал сдерживать свои высказывания в мою сторону: к нему пришли другие люди.

— Так вот, гулял я, значит, по лесу и совершенно случайно набрёл на базу мародеров, — начал я. — Не знаю, как так получилось, но теперь все злые люди либо мертвы, либо лежат без сознания, ага.

— Ты определенно большой молодец, Александр, раз ликвидировал банду мародеров, но с какой целью ты решил похвастать этим передо мной? На тебя это совсем не похоже.

— Так я не хвастаюсь. Говорю же, они случайно…

— Давай дальше! — рявкнул цесаревич, после вновь приглушенно добавил: — Извините, господа, не выспался.

— Так вот, Ваше Императорское Высочество, тут в подвале очень интересная установочка обнаружилась, да, — продолжал я, не обращая внимания на бешенство императорской особы. — Может знаете? Она такая с пятиконечной звездой, называемой пентаграммой, на полу и какой-то коробками с торчащими из нее проводами.

— Совещание отменяется! — прокричал, уже не глуша микрофона, цесаревич, а спустя минуту каких-то шарканий добавил еще более грозным криком: — Все вон! Почему с первого раза непонятно?

От реакции Михаила у меня почему-то пошли мурашки по коже, а ведь я еще даже ничего про связь мародеров с иномирцами не сказал.

Тем временем на краю сознания появилась какая-то навязчивая мысль о том, что я где-то накосячил. Но чуйка-то молчит, говоря о том, что моей жизни ничего не угрожает. Пока что.

— Саша, ничего не трогай! Прошу тебя, главное — ничего не трогай, — проговорил взволнованно цесаревич, однако, не услышав от меня ответа, он напряженно добавил: — Что ты сделал, Саша?

— Да ничего особенного. Просто спас лежащих внутри пентаграммы людей, освободив их души из плена, — почему-то мне показалось правильным сказать правду. — А что?

Цесаревич раздался такой нецензурной бранью, какой от человека его положения услышать было крайне неожиданно. В конце концов он прокричал:

— Убирайся оттуда! Немедленно!

— Почему? — задал я ожидаемый вопрос.

— Если вмешаться в работу Пробоя и сделать это неправильно, то вскоре рядом откроется портал, через который полезут все твари, которые должны были участвовать в прорыве, — кричал цесаревич, который, судя по всему, куда-то бежал. — Повторяю: беги оттуда! Я вызову к тебе подкрепление. Твои координаты уже отследили.

В то же время, словно дожидаясь этих слов от цесаревича, со стороны здания, в подвале которого находилось устройство, раздался хлопок.

— Ваше Императорское Высочество, я, конечно, совсем не пессимист, но, кажется, уже поздно… — проговорил, глядя на монстров, рвущихся из всех щелей здания.

Глава 8

— Саша, если можешь, вали оттуда! — прокричал цесаревич. — Я вышлю оперативную группу, состоящую из сильных Стражей.

— Здесь остались ни в чем неповинные люди, Ваше Императорское Высочество, как же я могу сбежать в такой ответственный момент? — спросил я и, не дав Романову ответить, продолжил: — Ой! Их тут уже много. Короче, конец связи, — весело проговорил я и, не обращая внимания на крики цесаревича, бросил трубку.

Пока я находился в воздухе и раздумывал, как же