Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты с ума сошёл? — холодно спросил он.

— Это ты сошёл с ума. Точнее, он у тебя всегда набекрень был, — недовольно фыркнул Шидай. — Она, между прочим, дело предложила. Чего кочевряжишься?

Ранхаш с подозрением уставился на отца, а затем неожиданно признался:

— Я тебя люблю.

— Чего? — опешил тот, а Риш аж поперхнулся слюной.

Глаза харена угрожающе сузились, и лекарь чудом сообразил выпалить:

— И я тебя, милый!

Ранхаш расслабился, убедившись, что перед ним действительно отец, и уставился на лекаря с искренним раздражением и непониманием.

— Я вижу, нам надо поговорить, — Шидай решительно приобнял его за плечи и с улыбкой посмотрел на хайнеса. — Простите, господин, дела семейные.

Мелькнула голубая вспышка, и харен неожиданно обмяк в объятиях отца.

— Не переживайте, сильнейший, — Шидай поудобнее перехватил сына, а потом и вовсе взвалил его на плечо. — Мы ему только благоразумие нарисуем и вернём. Злого и совершенно целого.

— Мы?

Узээриш вдруг почувствовал надвигающуюся опасность. Будто воздух вокруг сгустился, а в полутёмных коридорах мелькнули тени.

Тени ему не показались. Из полумрака призраками выступили Саврий и оборотни из личной охраны хайнеса и с напряжением уставились куда-то за спину Узээриша.

— Господин, — позади зазвучал ровный, ничем не напоминающий недавнюю истерику голос Майяри, — проводите меня, пожалуйста, к вашей сокровищнице и одолжите несколько камней.

Риш попытался повернуться и понял, что не может пошевелиться.

— Майяри, ты сказала, что попросишь! — возмутился Шидай, на что девушка невозмутимо ответила:

— Я прошу.

— Госпожа, вы понимаете, кому угрожаете? — вкрадчиво поинтересовался Риш.

— Я не угрожаю. Я прошу.

В коридоре повисла тишина. Узээришем овладела растерянность. Он мог бы приказать охране схватить лекаря с обездвиженным хареном, мог бы отказаться выполнить «просьбу» девушки — он сильно сомневался, что она действительно посмеет навредить ему, — но в груди зашевелился азарт, а инстинкт — дар сов — зашептал, что идея замечательная.

Только вот что за идея?

— Госпожа, похоже, исключительно ради вас мне придётся нанять для охраны отряд хаггаресов и хаги, — наигранно проворчал Узээриш. — Ладно, давайте посмотрим, что вам нужно в моей сокровищнице.

— Записывай, записывай всё, — шипел Риш обескураженному и суетливо мечущемуся хранителю сокровищницы, глядя, как Майяри, обернув руку рукавом, сгребает самые крупные и дорогие камни в подол платья.

Молоденький оборотень из числа бестолковых помощников прежнего хранителя — на самом деле такой бестолковый, что его даже в пособничестве Дешию обвинить не смогли — беспомощно взирал на хайнеса, опирающегося спиной на стену. Повелитель с мстительной усмешкой наблюдал за девушкой и продолжал шипеть:

— Нас же грабят! Нет, ты всё запиши. Всё-всё! Заставим потом дедушку Шереха расплачиваться.

Майяри вздрогнула и недовольно посмотрела на хайнеса.

— Я сама всё верну.

— Грабь! Грабь-грабь, бесстыжая! Нет, ты веришь своим глазам? — Риш уставился на хранителя. — Я только стал хайнесом, а меня уже побили, попытались обмануть, а теперь ещё и грабят!

Глава 66

Парочка приключений

В последнее время Ёрдел спал всё крепче и дольше, и вырваться из сна было совсем не просто. С трудом шевельнув ресницами, мужчина вздохнул и едва не уснул вновь. Каменно-тяжёлое тело вдавливалось в перину, а сбоку тянуло нежным теплом.

Новый всплеск силы, знакомой и бурлившей где-то не так уж далеко, всё же заставил тёмного проснуться, и он уставился на скрытый во мраке потолок.

Сестра что-то делает.

Он подумал об этом отстранённо, ещё не решив, стоит ли ему идти и смотреть, что произошло. Повернув голову, Ёрдел посмотрел на разметавшиеся по подушкам серебристые локоны, а затем сжал всунутый в его ладонь пальчик. Лоэзия чуть слышно засопела и заворочалась.

Он исполнил своё обещание и иногда приходил спать к ней. Никем не видимый и не слышимый, он ложился на постель полностью одетый и едва ощутимо прикасался к ладошке девочки. Она всегда вздрагивала, потом торопливо и ловко, будто видела куда, вкладывала пальчики в его руку и прятала улыбающееся лицо в подушку. Изначально спать здесь Ёрдел не собирался. Думал, просто полежит, но в этой постели сон смаривал мгновенно. Сухо, тепло, хорошо пахнет, нигде не дует, можно выпрямить ноги и почти тихо. В такой непривычной обстановке он мог спать очень долго, а потом ещё лежать и просто смотреть в потолок.

Тишина, тепло, безмятежность.

Порывшись в кармане, Ёрдел вытащил пластину и в свете волчьего месяца всмотрелся в неё. Аметист сестры стоял в тёмном пятне неразличимого цвета. Ёрдел сам нанёс его и ещё несколько разных отметок на пластину, чтобы точно понимать, где находятся девочки: дома, в каком-то из часто посещаемых мест или в опасности. Сейчас сестра была в нехорошем месте — во дворце, — и Ёрдел всё же сел и обнаружил, что светильничек закрылся, а значит, он видим. И вскинул глаза на Мариша.

Дворецкий сидел на стуле по другую сторону кровати и спал, вытянув ноги, скрестив руки на груди и откинув голову назад так, что кривоватый нос смотрел строго в потолок. Оборотень вполне убедительно похрапывал, и ему даже во сне не виделось, что сейчас рядом с его обожаемой госпожой лежит ненавидимый им тёмный.

Ёрдел открыл крышечку, и вверх потянулся дымок. Ещё минуту без всякого выражения поглядев на Лоэзию, тёмный встал и уже у окна с явным неодобрением взглянул на Мариша.

Дворецкого он не понимал. Тот приходил в спальню каждую ночь, спал на стуле, а утром стонал и хрустел костями.

Странный такой.

Лёг бы уж на другой стороне кровати. Место-то есть.

К моменту приезда господина Лианара Майяри и господин Шидай успели поцапаться (из-за манеры девушки «просить»), помириться (не без помощи Узээриша, очень забавно высмеивающего «грабителей») и зарыться в горы бумаги. Книга с нужной печатью лежала у Майяри в саквояже, который та постоянно таскала с собой, бумагу же под ехидные напевы хайнеса («Догола раздеваете, ворюги!») стащили из кабинета.

Майяри не хотела использовать печать в первозданном виде и даже уже начала её дорабатывать. Создавал печать маг, некто господин Иррана̀й, и, соответственно, должна она была защищать только от магии, а девушке хотелось, чтобы она также противостояла бы силам хаги и хаггаресов. Помимо этого печать всё же была слабовата — рассчитана на очень ограниченные возможности магов.

Усилить печать оказалось проще всего. Вплести в неё хаггаресские символы — сложнее