Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

Жареный Курт уже добрался до второго противника. Видя, что опасности уже нет, он не спешил и, казалось, наслаждался поединком, несмотря на то, что у его оппонента не было и тени шанса. Быстрым движением он хлестнул француза по руке, отчего та переломилась посредине и выпустила нож. Это движение было лишним, Жареному Курту не составляло труда проломить противнику голову первым же ударом. Но это бесполезное сопротивление было частью игры, а все игры заканчивались для его врагов одинаково. Француз, не обращая внимания на боль в сломанной руке, а скорее всего еще не чувствуя ее, попытался перехватить палицу другой рукой. Но редкий живой человек был способен состязаться с мертвым мастером рукопашного боя в скорости и реакции. Он схватил лишь воздух. Палица, описавшая короткий полукруг, уже неслась обратно. Она врезалась в бедро француза и тот, резко и шумно выдохнув, как обычно делают, входя в холодную воду, повалился на землю. Любой другой на его месте сейчас уже выл бы от боли, но этот – крепкая кость – еще пытался дотянуться до брошенного ножа. Третьим ударом Жареный Курт прекратил эти тщетные попытки.

Офицер уже успел зарядить дрожащими пальцами револьвер, но теперь, увидев приближающихся мертвецов, почему-то утратил желание стрелять. Он прижался спиной к стене, сжав оружие двумя руками, и взгляд у него был по-настоящему сумасшедший. Дирк собирался было шагнуть к нему и одним ударом положить конец его страху. Это лучше, чем оставлять его на забаву Жаренному Курту. Но не успел. Француз внезапно вскрикнул, и ствол револьвера уткнулся ему в подбородок. Звук выстрела хлопнул совсем негромко, как пробка из бутылки с легким игристым вином. Но вместо золотистой жидкости доски и землю украсила темно-красная.

- Отчаянный, - усмехнулся Жареный Курт, глядя на тело, - Не думал, что духу хватит.

Дирк хотел было сказать, что смелость тут ни при чем. Просто у француза не выдержали нервы, и тело механически попыталось любой ценой прекратить царящий ужас, эвакуировать разум из мира, который обернулся ночным кошмаром. Но вместо этого сказал другое:

- Они дрались достаточно смело.

- Недостаточно чтобы сохранить жизнь. Их можно было душить голыми руками, как новорожденных цыплят.

- Это обычная пехота. Набравшаяся немного опыта, но и только. Вряд ли им когда-то прежде приходилось сталкиваться с Чумным Легионом, разве что слышали страшные истории о нем.

Дирк переломил ружье, скользкое от покрывшей его крови, выкинул из ствола стреляную гильзу и перезарядил оружие. Теперь оно вновь было готово к работе.

- Думаете, дальше будет сложнее?

- Да, - сказал Дирк, - Будет. Они не ждали нашего удара, и не были к нему готовы. Но они быстро разберутся, что к чему. Полагаю, скоро мы столкнемся с куда более серьезным сопротивлением.

- Гренадеры? – осведомился Жареный Курт. С унтером он держался вежливо, но с особенным достоинством, обычным для ветерана взвода. Такие, как он, не козыряют и не стоят по стойке «смирно», как свежие мертвецы, влившиеся в Чумной Легион.

- Скорее всего. И не мальчишки в форме, а куда более серьезные противники. Из рассказов фон Мердера я понял, что здесь их не меньше батальона. И вооружены самым наилучшим образом – тяжелые кирасы, огнеметы, ручные пулеметы…

- Даже если им удастся задержать нас на одном направлении, мы обойдем их и ударим в спину, - уверенно сказал мертвец, - У нас достаточно штурмовых групп, чтобы наделать в их обороне больше дырок, чем в хорошем сыре.

Дирк покачал головой.

- Я не думаю, что они будут сидеть и ждать, когда мы придем. Наверняка у них есть опыт контр-штурмовых действий. Полагаю, они разобьются на небольшие группы и попытаются поджечь нам хвосты. Это было бы наиболее эффективным решением. Будут подкарауливать нас и отсекать друг от друга.

- И да помогут им лягушачьи боги, - пробормотал Жареный Курт, стряхивая с палицы кровь и серые комья чьего-то мозга.

- Группа, вперед!

Юльке и Толль вышли из-за укрытия и заняли свои прежние позиции в авангарде. Они были готовы придти на помощь в любой момент, но в мимолетней резне вроде той, что «Висельники» учинили на пулеметных позициях, их участие не требовалось, все это время они страховали отряд с тыла.

Мертвый Майор показался позже всех. Его боевой топор лишился половины древка, а лезвие было обильно заляпано красным. Мертвый Майор был молчалив даже по меркам «Веселых Висельников», за которыми давно установилась слава самых флегматичных мертвецов в Чумном Легионе. Его голос можно было услышать реже всех прочих. Он говорил лишь в тех случаях, когда это было действительно необходимо.

- Что сзади? – спросил его Дирк.

- Лягушатники, - безразлично ответил Мертвый Майор, - Пробрались через верх.

Значит, среагировали даже быстрее, чем ему думалось. Наверно, довольно отчаянные парни, если рискнули вылезти из траншей и преодолеть несколько десятков метров по поверхности, где артиллерия двести четырнадцатого полка продолжает сыпать осколками. Но недостаточно удачливые, если им пришлось встретиться с Мертвым Майором.

- Сколько их было?

- Пятеро. Один ушел.

На подробный рассказ можно было не рассчитывать, но сейчас Дирку и не требовались подробности. Французы перешли к активным действиям – вот все, что ему надо было знать.

- Дальше идем осторожнее, - приказал он, оглядывая своих мертвецов, - Уменьшить дистанцию до трех метров. Быть готовыми к нападению с тыла или сверху. Кажется, мы разбудили пчел, господа. Гранаты держать наготове. И не заденьте друг друга. Замыкающий – особое внимание.

Мертвый Майор кивнул. Для французов, которые осмелятся ударить в тыл их штурмовой группе, этот кивок был равнозначен движению ножа гильотины.

Мертвый Майор и в самом деле был майором – прежде, чем вступить в Чумной Легион. Для того, чтобы в этом убедиться, не требовалось изучать его офицерскую книжку. У него была особая осанка, особая манера двигаться. В его присутствии даже унтер-офицеры и лейтенанты роты машинально вытягивались по стойке. Он мог одним взглядом заткнуть рот любому болтуну или же коротким движением головы заставить человека вмерзнуть в свои сапоги. Особенная офицерская порода, к девятнадцатому году почти пропавшая из штабов. Мертвый Майор был воякой старой закалки. Поговаривали, что он громил лягушатников еще под Седаном и, несмотря на несоответствие в возрасте, этому мог поверить любой, заглянувший ему в глаза. Они не выражали гнева или ярости, и взгляд их