"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Я хотел спросить, есть ли возможность встретиться с духовным проводником, — я вытащил из кармана лист, показав ей.

Она слабо улыбнулась.

— Вижу, вы пришли на проповедь. Сейчас наш достопочтенный и великий духовный проводник и отец веры не здесь. Боюсь, вы опоздали на его проповедь, но можете всегда услышать её от хранителя храма. Она должна будет начаться через пять минут.

— А где ваш духовный наставник находится? — поинтересовался я.

— Он всегда рядом с каждым из нас.

— Я имею в виду, где мне его найти?

— В душе каждого, кто следует слову Человека-Бога, есть его частичка и слово.

Она будто издевается надо мной.

— А его физическое воплощение где я могу найти? — спросил я уже прямо.

— Быть может хранитель храма сможет ответить вам, однако лишь после проповеди, потому я могу лишь попросить вас набраться терпения и дождаться её.

Все вопросы после проповеди, другими словами.

— Спасибо, — кивнул я и занял одну из скамей.

Ничего страшного, я могу и немного подождать.

Проповедь началась минут через десять, когда в зал вышел мужчина, одетый в чёрно-белую рясу с золотыми символами, которые я довольно часто видел у инквизиторов.

Он стоял за столом, накрытым белоснежной скатертью и где-то около часа рассказывал о том, что все эти люди живы лишь благодаря Человеку-Богу, чья воля и воины день и ночь защищают мир от напасти страшных существ и врагов человечества на просторах безграничного мира.

Любят они приписывать все достижения вашему императору, да?

Он действительно делал всё для человечества. Больше каждого из нас.

Прямо в одиночку?

Нет, не в одиночку.

Ради его великих планов каждый день гибли тысячи людей в жестоких и бесконечных войнах. И в каком-то плане я был согласен с Тенью. Всё будто забывали, какой ценой зарабатывалась победа и жизнь людей. Будто нас и вовсе могло не существовать, и ничего бы не изменилось.

Я не страдал тщеславием, но было немного неприятно слушать, как принижаются наши заслуги. За всё время я потерял столько братьев, а о них даже не обмолвились словом. Типа сдохли и сдохли, ну и чёрт с ними. А мне хотелось, чтобы им отдали дань уважения, напомнив остальным, что были те, кто жертвовал всем ради остальных, глядя в глаза самому ужасу, что бы не пришлось это сделать всем остальным.

Слушая этого проповедника, мне хотелось лично его запихнуть в тот ад, что мы проходили каждый день, чтобы он прочувствовал, чем зарабатывается мир для всех остальных. А то на словах всё выходило слишком гладко и хорошо.

Иными словами, это была типичная проповедь какого-то человека, что ни во что не ставил жертвы миллиардов, будто их и не существовало.

В конце проповеди он не забыл упомянуть оставить пожертвование, и люди начали расходиться, почтено откланиваясь залу и не забывая оставлять деньги в коробке на выходе. А проповедник будто спешил поскорее скрыться с глаз долой, не позволив его выловить и поговорить.

— Туда нельзя, — тут же преградила мне стража дорогу, когда я попытался последовать за ним.

— Я хочу поговорить с ним, — негромко, но твёрдо произнёс я.

— Только по приглашению.

— Тогда передайте, что его ждут.

— Он не принимает посетителей, — отрезали они.

Вот тебе и человек народа, с которым даже пообщаться обычному люду не дают, а?

— Мне сказали, что я смогу ним поговорить после проповеди.

— Он не принимает посетителей, — последовал всё тот же ответ.

— Я могу и перешагнуть через вас, если это понадобится, — тихо произнёс я.

Они прищурились. Я не отступил. Мы стояли несколько секунд, прежде чем за моей спиной послышался уже знакомый голос.

— Я могу вам чем-нибудь?

Рядом стояла девушка в балахоне, к которой я подходил до проповеди. С милым лицом, с доброй и отзывчивой улыбкой, она была похожа на члена Дочерей Милосердия, но взгляд казался каким-то холодным и жёстким. От такого у любого могло отпасть желание о чём-либо спрашивать, однако я был не любым. Я мог показать ей, что такое действительно пугающее выражение лица.

— Я хочу поговорить с хранителем храма, — повторил я свою просьбу. — Вы сказали, что я смогу это сделать, когда пройдёт проповедь.

— Я поняла вас. Наберитесь терпения. Я узнаю, готов ли он принять вас, — чуть поклонилась она, и прошла мимо стражников, которые остались стоять со мной.

При необходимости, я мог бы пройти её. Думаю, сил бы мне хватило.

Конечно хватит. Порубим, как капусту?

Я хочу обойтись без крови.

Девушка вернулась через три минуты.

— Мне очень жаль, но он не принимает посетителей, —­ чуть поклонилась она. — Вы можете подойти позже, когда у него появится свободное время.

— И когда оно у него появится? — поинтересовался я.

— Я не могу знать, — ответила она с милой улыбкой.

Меня покинул вздох. Ситуация мне порядком надоела и вызывала раздражение.

— Разве он не должен принимать тех, кому нужны наставления в вере?

— Боюсь, я не могу вам помочь.

— Служитель храма не может помочь с наставлением в вере? — меня даже слегка перекосило.

— Вы можете поговорить со мной, если вам нужен совет или наставление, — ответила она ровным и вежливым тоном.

Вся суть тех, кто получает власть. Сначала они искренне верят в то, что делают, потом они начинают пользоваться той властью, которую обрели над нуждающимися, пока не погрязнут в ереси. Такое случалось и в Империи, когда те, кто должен был нести веру в народ, начинали злоупотреблять ею в собственных корыстных целях.

— Я. Хочу. Поговорить. С ним, — отчеканил я каждое слово, теряя терпение.

— Боюсь, это невозможно, — всё так же вежливо с улыбкой ответила прислужница, склоняя голову и глядя на меня исподлобья. — Прошу вас, проводите нашего гостя.

В этот момент я почувствовал новый прилив злости от чувства, будто об меня вытирают ноги. Несправедливость всегда злит, но ещё больше злит то, когда тебя считают каким-то мусором, который можно просто выбросить.

Я буквально видел, как делаю шаг вперёд, разрубая этих двух уродов в доспехах пополам, после чего тащу эту суку за волосы, заставляя показать мне дорогу. По телу будто разлилась волна чего-то горячего и холодного одновременно. В