Жнец. Книга тринадцатая - Макс Дарт

Сейчас он мог похвастать количеством своих регалий даже передо мной. И в какой-то момент я даже предложил ему создать свой собственный Род, однако Зуб упёрся рогами, сказав, что даже в том случае если его нарекут князем, то он всё равно останется командиром моей гвардии. И пусть на такое высказывание я влепил себе ладонью по лбу, но на душе стало приятно: такими верными людьми похвастать может далеко не каждый аристократ в нашем злосчастном мире.

Возросший опыт Антона Васильевича доказывало то, что те государства, в которые вторглись совсем недавно и в которых иномирцы ещё не удосужились толком закрепиться, мы проходили за считанные дни, не оставляя противникам ни единого шанса. Исключением являлись разве что те страны, где правительство в столь краткие сроки умудрилось продаться вторженцам. С такими у нас был разговор короткий. Одним словом, нет больше этих государств на геополитической карте мира, зато их соседи могли похвастать возросшим количеством своих территорий.

А вот государства из числа первых, где появились вторженцы, заставили нас даже попотеть. Никому не хотелось лишний раз вести своих людей на убой, а потому приходилось выкручиваться так, чтобы схватки всегда проходили в нашу пользу, а противник оказывался полностью разбитым.

И у нас получалось. Ещё бы не вышло, когда на иномирцев с неба в вираже заходит Грозовой Левиафан в весьма дурном настроении. И даже встреченный нами в Австро-Венгрии Волшебник не смог склонить чашу весов на сторону вторженцев.

Мужик серьёзно, видать, обиделся с момента нашей встречи, и даже научился подражать тому, кто владеет Духовной силой. То бишь мне. Вот только это могло бы сработать лишь в том случае, если бы я не знал о секрете Волшебника. О том, что его магия — это не больше, чем качественная и материальная иллюзия, с помощью которой он может воссоздать всё, что угодно. И так как я прекрасно знаю о способности Волшебника и у меня есть прекрасный, если не лучший, иллюзионист в наличии, то даже мнимую Духовную силу нам удалось одолеть.

Во время сражения Волшебник то и дело приговаривал о неком храме Идущих со смертью, одним из которых я являлся. Постоянно добавлял то, как они мучились, когда тот посетил их пристанище, явно стараясь выбить меня из колеи.

Иномирец прекрасно понимал, что в нестабильном эмоциональном состоянии Духом управлять сложнее, вот только он не учёл того факта, что мне было плевать как на самих Идущих со смертью, так и на их храм. А потому его высказывания и громкие речи ничего, кроме усмешки на моём лице, не вызвали.

И главным отличием по сравнению с нашей прошлой встречей с Волшебником было то, что в этот раз я его не отпустил. Такого врага оставлять за спиной не хотелось, а потому пришлось поднапрячься самому и поднапрячь немного Кей, так как этот сраный кудесник вновь вознамерился сбежать в иной мир. И ему это даже удалось, так как поблизости оказался один из порталов.

Вот только его ошибкой стало то, что после прохода через пространственный разлом он излишне расслабился. Я же, в свою очередь, воспользовавшись услугами своей девятихвостой зазнобы, с лёгкостью прошёл вслед за Волшебником, где быстро его, измотанного нашим сражением, изловил. Однако обычная смерть мне показалась слишком простой для такой гниды как Волшебник, ведь душа у него была сильна и смогла бы отправиться на перерождение. Потому я решил использовать духовный клинок в качестве средства убийства, дабы душа иномирца была благополучно сожжена в его пламени. Но у Чайи было другое решение: она разобрала душу Волшебника на составляющие, выделив из неё ту, которая отвечала за необычный Дар, а остальные пропустив через пламя клинка.

«В хозяйстве пригодится», — усмехнулась тогда богиня с пугающей ухмылкой на своём лице.

Однако справиться с теми иномирцами, что уже вторглись в наш мир, оказалось лишь половиной дела. Ведь, как показала практика, вторженцы вовсе не чураются того, чтобы повторно попытаться проникнуть в те же места, откуда были изгнаны. Например, таким образом вновь открылось несколько порталов во Владивостоке, пока мы дружной компанией путешествовали по миру.

Понятное дело, что ничему страшному случиться мы не позволили. Точнее сказать будет, что я не позволил. Быстро метнувшись на другой конец света, быстренько обломал рога особо ретивым вторженцам, не забыв зайти к ним в гости и устроить им там небольшой филиал ада на земле. За это время Грозовой Левиафан стал неотъемлемой частью моей силы, а также верным соратником на поле боя. У меня даже сложилось впечатление, что из раза в раз я вызываю не просто клона когда-то побеждённого мной существа, а одну и ту же душу. Подтверждений у меня, к сожалению, нет, да и Чайя относится к моему ощущению со скепсисом. Однако это не помешало мне и моему новому другу с помощью молний выжечь часть иномирного города, откуда совершались вторжения в наш мир.

Разумеется, иномирцы могли попробовать пробраться в наш мир вновь. Это могло стать большой проблемой, если бы не моя башковитая девятихвостая лисица, которая придумала небольшое устройство, что отслеживало наличие пробоев между нашим миром и миром вторженцев в определенном радиусе вокруг себя.

Правители всех государств восхитились и тут же попросили для себя парочку таких штуковин. Стоило видеть их лица, когда те узнали, что подобные устройства работают на полноценных якорь-сферах, которые ко всему прочему требуется иногда менять, если хочется бесперебойного обнаружения разломов между мирами. А где такие можно взять? Верно, только у моего Рода. Вот тебе и деловые отношения, о которых так грезила Оксана, когда подсовывала мне ту злосчастную бумажонку на подпись.

К слову, о моей беременной жене. Для себя главной целью я ставил то, чтобы успеть расправиться с иномирцами до того момента, как родится мой ребёнок. И в тот день, когда со мной связались и сообщили, что началось, я уже на все парах мчал домой. Казалось бы, что могло пойти не так?

* * *

— Поздравляю, Саша, у вас мальчик, — с добродушной улыбкой княгиня Донская протянула новорождённого ребёнка его отцу.

Оксана, будучи измученной родами, с неким благоговением наблюдала за этой сценой. Её муж принял ребёнка на руки. Однако девушке показалось, что данное действие было выполнено излишне резко, словно было лишено родительских любви и трепета. Сердце матери яростно забилось, послеродовая усталость отступила, а в висках гулко застучало.

— Что-то не так… — с трудом проговорила Оксана, однако её никто не услышал, кроме Александра.

Парень взглянул на