Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Она кладёт ладошку поверх, прижимаясь своим лбом к моему.

— Если ты потеряешься, я тебя найду. Если заблудишься — напомню, — шепчет она, — Я готова жить ради себя только когда ты рядом. Если ты пропадаешь — я посвящаю всё, чтобы тебя найти. Не грузись хотя бы сейчас. Просто доверься. Я защитила тебя от забвения раз, защищу и второй, — она чуть отводит голову, смотря в глаза, — Хорошо?

Я опускаю взгляд.

Всё это для меня лишь обещание. Это не гарантия. Как пусть даже и Богиня Луны вернёт то, что за пределами самого Знания и Порядка, что выше Концепций? Да бред это.

Но ведь это всё мои загоны, разве нет?

Разве Зайка УЖЕ меня не возвращала? Если обращаться к обычной мужской и тупой логике, то доказательств её слов просто больше, чем опровержений! А вдруг реально? Вдруг получится меня вытягивать?

Сейчас же она меня вытянула?

И я выдыхаю. Плечи расслабляются.

— Хорошо. Постараюсь, — и теперь я наконец могу искренне улыбнуться.

— Всё будет хорошо. Правда.

И улыбнувшись, Луна меня…

Нет. Я её опережаю, и целую сам! Первее и быстрее. Хватит быть ведомым! Я уже пообещал себе, что буду делать, а не отвечать на действия.

И я хочу поцеловать эту странную девочку.

У неё были очень мягкие, будто плюшевые и пушистые губки. Самые мягкие из всех! Её белые бровки подскочили вверх, а азтем упали, отражая довольную улыбку глазами.

*Чмок*. Поцелуй разрывается.

— Ой-ой, ну надо же! Какой напористый… как в старые времена, — прикрывает она ротик с хитрым довольным прищуром.

Я облизываю губы. Причмокиваюсь.

Морковка? Да. Вкус сладкой морковки. Но не только. Ещё… кровь. Этот железный привкус, который мозг автоматом вспомнил после ножевого. А ещё что-то загадочное, магическое, будто плотный лунный свет — наверное отражение её дара в клонировании.

И всё это… красное. Красная вкусная морковка, алая кровь и порой багровая опасная луна.

Здесь не было одного вкуса, но описать его можно одним словом.

Красный. Поцелуй со вкусом красного — красивого, опасного, загадочного и тепло-сладкого.

— Полегчало? — спросила она.

— Полегчало, — киваю.

— М-м-м… — она отводит глаза вверх, — Сестра говорит, что ей понравилось.

— Сестра?.. Ах, да, вы же связаны, — хмурюсь, задаваясь вопросом, — А вы вообще… ну, как, не ревнуете друг к другу? Как у вас это происходит?

— Что? Ха-ха, нет! Мы связаны чувствами, и они не ощущаются как чужие. Ощущаю я — всё равно что ощущает она. Ну и наоборот. Это как плюс так и… и-и… — она притихла, — Ну… напримееер…

И Зайка начала аккуратно шагать ноготками по моей груди. Тык, тык, тык. Опуская взгляд, старательно не смотря мне в глаза.

— Так как я всё вижу, а у сестры только воображение, а у девочек оно осооообое… и представлять они могут раааазное…

Принюхиваюсь.

Эм…

Запах быстро сменяется с красненького на розовенький.

— А тебе сколько уже?.., — аккуратно спросила она.

— Теперь пятнадцать…

— У меня аскеза — до шестнадцати ждать. А то ведь хоть в тринадцать могла, а я приличная перерождённая… — она поднимает глазки, — А чем в пятнадцать можно себя занять?

— Ну… эм… — я понимаю, что совершенно не хочу строить дебила, — Готовиться к взрослой жизни… развиваться там. Пробовать, мелкими шажочками.

— М-м-м… веееерно, аскеза ведь не на всё…

Небольшая тишина. Она стремительно краснела — кровь приливала к лицу девушки.

Луна поднимает сверкающие от стеснения алые глаза.

— Ты знал, что у меня есть хвостик… под платьем?.., — шепчет она.

* * *

В то же время. Богатая резиденция Франш-Конте.

Дверь открывается!

— Господин! — влетает помощник, — Очень… очень дурные… хм? Господин?

Комната была до невероятного светлой, хотя господин предпочитал темноту даже при свете дня.

Сейчас же шторы были едва ли не сорваны, лампы горели, несмотря на солнце за окном. Невероятно яркое, слепящее солнце, будто сфокусированное именно сюда!

Сам Иоганн-старший стоял у стены, с очень неуверенным, взволнованным взглядом, словно мальчишка, которого наругал отец.

Рабочий стол был откинут в сторону и на его месте, спиной к двери, сидел в позе лотоса Иоганн-младший — сын господина. На его коленях лежал его проклятый клинок, а сам он не обратил внимания на зашедшего помощника.

— Как всё прекрасно вышло. Зависть юнца… страх меча… и обычная случайность, подкинувшая Его до моего поля зрения…

И юнец встаёт и медленно поворачивается, до скрипа сжимая ножны меча под именем Рассвет.

Меч, что был теперь не просто силой, а проводником — связующим звеном.

— Смотрю у вас тут проблема с одной неубиваемой тварью? О, в этом мы похожи! — и он защёлкивает ножны, — Думаю, пора эту проблему решить раз и навсегда.

И всё благодаря невероятному стечению случайных обстоятельств…

Последний из детей Императора Человечества… первое и сильнейшее небесное тело…

Сол.

Вернулся.

Глава 12

Через две недели.

Высокий и плечистый чернокожий мужчина увидел немыслимое. В своей прачечной. В своём же доме! Своей крепости! Настолько невообразимое, что не смог закрыть глаза, не смог умолчать!

— К-караул! — вскрикнул он, — Пока Барон спал, его шляпу постирали!

Барон Суббота огляделся. Никого не было. Только он, и его крутой чёрный цилиндр, изогнутый словно шляпа какого-то Шляпника — зигзагом.

И в поисках виновного он пошёл по всему дому.

— Пока Барон спал, его шляпу постирали! — поговаривал он, — Пока Барон спал, его шляпу — постирали! Пока Барон спал, его шляпу… эх постирали! — зачем он это говорил известно только ему, — Пока Барон спал… его шляпу… постирали⁈ Пока Барон спал его шляпу… о, вот ты где, стерва!

Его жена, прекрасная госпожа Бриджит, плела свои любимые венки из алых цветов — атрибута смерти и загробного мира её родины. Будучи так же в отпуске, как дети на каникулах, она была вынуждена проводить большинство времени… ну, вот с этим вот.

— Пока Барон спал, его шляпу постирали! — махнул руками муж.

Брюнетка медленно поворачивается.

— Ты когда напился — шляпу с ведром перепутал, алкоголик, — поясняла она спокойным, но сильным и властным голосом, — А с учётом, муженёк, что ты ничего сам стирать не будешь, радуйся, что я хотя бы разобралась как пользоваться стиральной машиной.

— Перепутал… с ведром? — ахнул Суббота, — С… ведром? Ведром⁈ Вот этим-то ведром⁈ — он указывает на обычное железное ведро, старое такое, «бабушкино».

— Этим.

— Старая, а ну не сметь недооценивать мужа! — пригрозил он, — Я алкоголик и наглухо отбитый, но НИКОГДА я не стану безумен от прелестной алкашки! Ром не туманит разум — он просветляет! Чтобы я, да блеванул в ЭТО ведро⁈ Да ты хоть знаешь