"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

время поубавила пыл, и это немного настораживало Петра. Почему? Неизвестно. Всему виной то ли похищение приспешниками хаоса, то ли проклятье, снятое Михаилом, а может, все и сразу? Пока у Петра Нахимова не было ответов на эти вопросы, но жена подсказала, что у девочки весна на душе… что бы это ни значило. Иногда Петр не понимал свою горячо любимую супругу.

Адмирал остановился у одного из окон с видом на порт, достал телефон и набрал Свету.

— Папа, здравствуй, как ты там? — услышал Петр дочку. — У нас перерыв.

Адмирал невольно взгрустнул. Судя по голосу, она опять чем-то подавлена. Непривычно слышать такой тон. Пусть бы Света на него злилась и обижалась! Все лучше, чем это… Так хотя бы он сам виноват и можно все исправить. Но тут? Как исправить то, о чем не знаешь? Петр не сдавался и, стараясь скрыть заботу, всячески пытался поддержать дочку. Кому, как не отцу знать характер дочери?

— Привет, да вот, во Владивостоке, — спокойно и даже с юмором заговорил Нахимов. — Сейчас очередное скучное совещание… Ну ты знаешь? Разные представители приехали дела делать… Да что это я все о себе, да о себе? Как учеба? Что новенького?

— Я получила голубой цвет браслета. Виолетта вечно пропадает в лазарете… Маша прогуливает занятия, ссылаясь на «положение». Дима тоже вечно в облаках. А Антон… Ну он не особо разговорчивый и постоянно бегает в лазарет.

Чем больше она рассказывала, тем больше грусти слышалось в ее голосе.

— Как там Игорь?

Петр выдохнул. Хорошо, что она перевела тему, а то он никак не мог придумать ничего путного.

— Ох, Игорь, пока в домике, — хмыкнул Петр и подкинул шарик в руке. — А ты что, уже соскучилась?

— Просто немного переживаю.

— А за своего отца ты не переживаешь? Он же у тебя военный человек! Ходит в моря, плавает на кораблях и сражается с разными монстрами, и не всегда они из метеоритов!

— Ой, пап! Да что с тобой будет! — в голосе послышались первые нотки радости. — Вон, какой кабан вырос! Как тебя еще корабль держит!

На душе у Петра стало чуточку спокойнее и теплее. Это его прежняя дочка. Такие же подколы и шутки на грани фола.

— Но твой Игорь мне пару раз помог…

— Да знаю, я потихоньку чувствую его влияние, — перебила Света. — А что там произошло?

Петр многозначительно выглянул в окно с видом на причал. Огромные краны доставали из воды десятиметровых морских чудищ. У кого-то были оторваны конечности, у кого-то не было головы.

— Да так, Игорь просто поспособствовал нашим и кораблям соседних стран добраться чуть более комфортно, — постарался подобрать слова Петр.

— Молодец какой! Ты его похвалил? Дал вкусняшку? — серьезно спросила Света. — Ты же не забыл, что он любит?

— Черную икру, помню… — вздохнул адмирал. — У твоего Игоря губа не дура… Кстати, а у него есть губы?

— Хех, пап, ты такой иногда простофиля, я не могу! — окончательно пришла в норму Света.

Рот сам непроизвольно растянулся в улыбке. Петр понял, что эту маленькую, но очень важную битву за настроение своей дочери он выиграл.

— Хорошо, что у тебя только один питомец, — хмыкнул Петр. — А то, как у Кузнецова: пара десятков тварей и каждый любит что-то свое… У него там никого нового не появилось? А то вдруг…

— Нет, пап, у Миши больше никого не появилось, — и опять в голосе эта вселенская печаль и грусть. — Мне пора идти на пары, пап. Спасибо что позвонил.

— Света, ты чего? Свет, ну я же просто… — но трубку уже положили.

— Да епт… — выругался Нахимов. Однако проходящая мимо работница порта шарахнулась от адмирала и поспешила скрыться в одном из кабинетов.

Петр поправил одежду, отряхнул брюки и подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя со стороны.

В руках он продолжал держать шарик Игоря.

— Ну что, приятель, пошли посмотрим, что нам предложат? — он ловко подкинул предмет и, оттопырив карман, забросил внутрь.

Нахимов прошел по длинному коридору, застланому старыми красными ковровыми дорожками, и остановился у дверей с надписью «Зал переговоров».

Зайдя внутрь, он почувствовал странный запах тухлятины. Нет, не смрад, а едва уловимое амбрэ, и не поймешь откуда оно исходило.

Вдоль длинного дубового стола сидели несколько представителей флотов Японии, Китая и Кореи. Все с переводчиками и помощниками. Адмирал в душе улыбнулся, сколько же лишних бездарей содержат другие государства. Каждый мог говорить и на китайском, и на японском, и на корейском языках, но зачем-то решили приплести еще и своих помощников. И переводчиков.

— Добрый день, господа, — поздоровался со всеми Петр.

Все встали, чтобы поприветствовать адмирала Нахимова.

— Задерживаетесь, — недовольно подметил китайский представитель, слегка улыбнувшись.

Петр скривился и, ничего не сказав, прошел во главу стола. На стене висели огромные часы, которые показывали без пяти минут двенадцать.

— А по-моему, мы договаривались на полдень, — резонно подметил корейский представитель флота. — И Петр Борисович пришел вовремя. Не стоит лишний раз конфликтовать.

— Уважаемый, Ма Док Су, вы бы так следили за своими немногочисленными судами, как за временем, — ответил китаец.

У Нахимова закатились глаза от этих надменных высказываний. Забавно, что Китай полагал, что их суда самые лучшие во всех морях.

Почему? Откуда такие предположения? Непонятно. Ведь каждый раз, когда по-настоящему крупный монстр нападал на китайские суда, на помощь приходили именно Имперские корабли.

— Уважаемый, Чан Рамен, попрошу немного успокоиться, мы начинаем, — поднял руку Нахимов и, не дожидаясь ответа китайца, продолжил, достал документ. Больше ему и не надо.

— Итак, Империя хочет заключить с вами военный союз, так как через пару дней мы объявляем войну Монголии, — спокойно сказал Петр Борисович, смотря на каждого человека в комнате.

И все же, слишком много народу. Всякое может случится, и даже кто-то решит отказаться вступать в войну. Дальше будет много нюансов, но не страшно.

Нахимов больше всего переживал за Китай. Они не были в тесных дружеских отношениях, а поддерживали нейтралитет, но империя помнит, как однажды они пытались захватить Караван, чтобы скопировать для разработки своего. Тогда царь Петр уладил инцидент, но что именно он сделал, ни Нахимов, ни кто либо другой не знал.

Как бы это ни выглядело, Китай — довольно