Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

- Тогда сегодня утром пришлют кого-то ему на замену.

-Дела-а-а… - протянул Донован и, наморщив лоб, замолчал. А я продолжила излагать:

- Там, внизу, стоят две моторные лодки и в них немало запасов. Опять же ваш дом, ваши вещи… Сами понимаете, это в наших условиях немалая ценность и, к тому же, реальная возможность выбраться отсюда к людям. И…

Я не успела закончить свою речь.

- Нет.

Сказано было твердо. Так, что даже возможность спора исключалась на корню. Но я все же попыталась:

- Томас…

- Анна, - меня аж проморозило от его тона, - я никогда не позволю себе прятаться от врагов за спиной женщины.

Он помолчал и уже более мягко продолжил:

- Анна, я понимаю ваше бейспокойство. Понимаю и то, что вы предлагаете мне спуститься и встретить новичка, а вы останетесь здесь и будете меня прикрывать. Я понимаю и причину вашего предложения: вы просто не сможете за разумное время спуститься вниз, пообщаться с пополнением и вернуться обратно. Более того, я совершенно не уверены, что вы сможете самостоятельно одолеть этот подъем. Так?

Я кивнула. Да уж, попадание в десятку.

- Но вы не вполне верно оцениваете ситуацию, не понимаете, что, оставаясь здесь, практически обрекаете себя на плен, а то и на смерть. Поглядите вокруг – площадка почти ровная, на ней нет ни серьезных ям, ни камней, могущих послужить укрытиями. Единственное место, которое может послужить защитой – верхние ступени лестницы. И будьте уверены, ваши противники это прекрасно понимают. После вашего первого выстрела, а то и не дожидаясь его, они рассредоточатся. Пусть даже вы первым выстрелом убьете одного из них. Трое из оставшихся прижмут вас огнем, не давая высунуться, а четвертый зайдет сбоку или сзади – как ему будет удобно – и без особых хлопот убьет вас либо захватит – в зависимости от того, что ему будет нужно.

Да… об этом я не думала. Совсем.

- А если мы будем вдвоем?

- Примерно то же самое. Мы ведь будем вынуждены сидеть в одном месте, без возможности сменить позицию. И винтовка у нас лишь одна, иначе мы первым залпом могли бы выбить сразу двоих, и тогда у нас были бы хоть какие-то шансы.

- А подстрелить одного и потом сбежать?

- Как вы это себе представляете? Лестница на всем своем протяжении прекрасно просматривается сверху. Нас просто перестреляют, как в тире.

Я мысленно почесала репку, и вынуждена была согласиться:

- Хорошо, Томас, я признаю вашу правоту. И… простите, если я вас в чем-то обидела. Поверьте, я этого не хотела. Но если все так скверно, что же нам делать?

- Спускаться к лагуне. Там лес, там укрытия, можно, при необходимости, и побегать, и пострелять. И начальная позиция у нас будет намного лучше. Враг в узком каменном пенале, мы – хорошо замаскированные, каждый на своей позиции. Ну и фактор внезапности будет на нашей стороне. При удаче, можно первыми же выстрелами положить троих-четверых. Да и с оставшимися будет проще.

- То есть, нам как можно быстрее надо оказаться внизу?

- Именно.

- Тогда чего же мы ждем?

Я лежала, удобно устроившиь на все тех же пальмовых листьях рядом с ведущим наверх проходом. Не совсем уж напротив, чуть сбоку, метрах так в двадцати. Передо мной на таком же листе лежала моя «беретта», полностью заряженная и даже с патроном в стволе. Ну и запасная обойма рядом. Откуда дровишки? Да все из тех же трофеев.

Когда я с помощью Донована и трости спустилась вниз, меня попытались увести подальше, чтобы я отсиживалась в каком-то безопасном месте. А лучше всего, погрузилась бы в моторку и отвалила к противоположному берегу бухты. Но не на ту напали! Нет, я не горю желанием повоевать. И с удовольствием обошлась бы без пострелушек, адреналина и прочих подобных радостей жизни. Но уйти и оставить хорошего человека драться за меня одному против пятерых – фигушки. Да меня совесть потом напрочь загрызет! А мне еще пожить хочется.

В общем, я по праву слабого пола немного поскандалила и получила в качестве награды пистолет моего покойного конвоира. Незнакомый, угловатый, с пластмассовой рукоятью, я таких раньше и не видела. Я взяла его в руку, примерилась, попыталась прицелиться. Вроде, и неплохо, но, все же, моя «беретта» мне в руку ложится лучше. Вот только бы патронов к ней раздобыть…

Я принялась рассматривать выданный мне трофей, невольно копируя действия Лерки, которая не раз при мне разбиралась с новым оружием. Отыскала флажок предохранителя, клеймо USP сбоку, защелку магазина. Выкинула на ладонь плоскую железяку, забитую латунными цилиндриками с круглым красным носиком. А ведь патроны на вид точно такие же, как и у моей «беретты»!

Маркировка, как некогда объясняла девица Валерия, на донце гильзы. Выщелкнуть из магазина патрон – дело одной секунды. И – да, вот оно: мелким, но четко различимым шрифтом оттиснуто «9mm LUGER». Точно, мои!

- Томас! – окликнула я своего напарника, отвлекая его от изучения винтаря.

- Да, мисс? – точас отозвался он.

- Вот, возьмите, - я протянула назад выданное мне оружие.

- А как же вы?

- А у меня есть свой. Вы только поглядите – нет ли у вас среди добычи пистолетных патронов?

Донован закопался в трофейный рюкзак и спустя полминуты протянул мне увесистую картонную коробочку с заветной надписью: «9 mm Luger. 50 rounds». Вот круто! Мне этого на три обоймы хватит!

Я обрадовалась, сгребла выданное и принялась набивать магазины к своей «беретте», оба - основной и запасной. Зарядила пистолет, передернула затвор, досылая патрон в ствол, поставила оружие на предохранитель и запихала в магазин еще один патрончик. Все, теперь я вооружена и очень опасна, хотя со своей «саежкой» и магазином-другим картечи чувствовала бы себя намного спокойней.

Ожидание – это пытка. Я, конечно, умею ждать при необходимости, но не люблю. А сейчас – приходится. Вот уже второй час мы с Томасом лежим каждый на своем месте и ждем. Солнце уже поднялось довольно высоко, и стало жарковато. Оружие приготовлено, заряжено, проверено и перепроверено, и отложено в сторону. И поговорить-то нельзя: вдруг враг услышит! Или еще того хуже: увлечемся, отвлечемся и упустим момент, дадим бандитам выскочить из тесного каменного мешка на простор. Вот тогда нам придется несладко. Так что лучше уж помолчим.

Время тянулось бесконечно