Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

— Простите… эм-м… Муза — это кто конкретно?

— Как это кто⁈ Конечно же, моя несравненная и восхитительная Кларочка!

— А-а-а, — наконец дошло до меня. — Так вы про госпожу Небесную, нашего главбуха?

— Про нее, искусительницу.

Я вспомнила мощные телеса «искусительницы» и прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Теперь хотя бы можно не опасаться любовной лихорадки и честно грешить на приворотное зелье, которым опоили бедолагу. Да так качественно опоили, что несчастного до сих пор не отпустило.

Впереди послышались шаги, одинокий стук камушка, выскочившего из-под ноги, и тихие проклятья споткнувшегося человека.

— Любимая! — возрадовался Герман Брешик и ломанулся вперед.

Кусты возмущенно затрещали, послышался вопль, звук удара, театральное «Ах!» и шум от падения чего-то тяжелого. Последовавшая за всем этим тишина смутила меня сильнее, чем привороженный мужчина.

Мы с Бестией бросились вперед и застали чудесную картину. Клара Небесная с грозным видом стояла на дорожке: кулаки упираются в бока, брови сурово сведены. Возле ее ног, раскинув руки и ноги, возлежал лишившийся чувств Герман Брешик.

— Что случилось? — спросила я, подбегая.

— Любовь бьет прямо в сердце, — заявила главбух, наклонилась и подняла валяющиеся на земле счеты, после чего в задумчивости взвесила их в руке и добавила: — Но иногда промахивается и попадает в голову.

Я сочувствующе глянула на поверженного мужчину, а вот Бестия проявила деловую хватку. Вскочила, обежала вокруг Германа, сжала в когтях кусочек мела и… принялась обводить контур бесчувственного тела.

— Фу, Бестия! Назад.

— Р-р!

— Нет, еще рано! Он же не помер.

Где-то за нашими спинами с грохотом распахнулось несколько окон разом, одно на третьем этаже, другое в башне.

— Бестия! — возмутилась госпожа Магни.

— Госпожа Небесная! — присоединился к ней сердитый ректор.

— Доченька! — возликовала любимая мама, по пояс высовываясь из окна второго этажа.

— Пиу? — задрала рогатую голову звездокрылая.

— Таки и шо? — возмутилась главбух.

А я сделала скромный шажок в кусты и свалила через систему порталов для работников и ветеринаров.

Я девушка храбрая, но в разумных пределах! И этот разумный предел советует не связываться с кипящей энергией и энтузиазмом родительницы.

Вышла, покрутила головой, пытаясь сообразить, куда попала, и почувствовала сильную хватку на своей талии. Я даже ойкнуть от неожиданности не успела, как уловила знакомый запах, ощутила его присутствие, а окончательно развеяла все сомнения подбежавшая и приветливо ткнувшаяся носом в мою руку Конфетка.

— Кристен!

Тот что-то одобрительно проворчал и откинул волосы с моего плеча. Оставил дорожку из невесомых поцелуев вверх по шее, чтобы нежно, но крайне коварно прикусить мочку уха. Я засмеялась, наслаждаясь ласковыми прикосновениями его губ к моей коже, а потом не выдержала. Дернулась и развернулась в кольце рук. Обняла за шею, почувствовала, как его ладони спускаются по спине, замирают на талии, и только теперь смогла заметить изможденно-сонное лицо северянина.

— Устал?

— Просто падаю.

— Ты вообще спал сегодня? — подпустила я строгости в тоне. — Или как вернулся, так и продолжаешь носиться по академии?

— А ты? — нахмурился и Кристен. — У тебя такие глаза сонные… Ты ведь не ложилась сегодня?

— А я не могу. У меня в кровати Хезенхау.

— Не понял. Эрик?

Я глупо хихикнула, поднялась на носочки и чмокнула его в уголок губ, а после с провокационной улыбкой спросила:

— Ревнуешь?

— Скажем так, драка с лучшим другом в мои ближайшие планы не входила, — заявил Кристен, обнял мое лицо ладонями и вернул поцелуй.

— Идем ко мне? Запремся и проспим два… нет, три часа, — предложил хрипло, а я не раздумывая согласилась.

Что там говорите? На острове вспышка любовного помешательства?

Ну и хорошо! Я всем довольна.

* * *

Прихода пятницы я страшилась, аки грешник смертной казни.

А все потому, что пятница — это не только конец учебной недели, которую все равно никто не соблюдал, так как адепты учились с охотным постоянством, ежедневно находя для себя новые способы набраться ума-разума, и это никого не смущало. А если кто-то из преподавателей пытался брать перерыв и не приходил на занятия по воскресеньям, то адепты разбредались и уходили на поиски других источников знаний. Порой самых неожиданных.

Один раз я сама видела, как Бестия давала лекаркам мастер-класс «Пятнадцать способов изящно напакостить ближнему». Причем не бесплатно. За каждый совет хитрюга требовала с девчонок ломтик дыньки или большое яблоко… Но я отвлеклась.

Пятница. День, когда мы с Коди защищали нашу разработку под кодовым названием «плащ-невидимка» перед комиссией.

Защита проходила в Зеленом секторе. Специально для нас с Коди адепты факультета ядожалов отгородили небольшой загон и привели на испытание Борщевика. Я бы предпочла кого-то другого, но, памятуя о нашей с завром давней взаимной неприязни друг к другу, господин Медный настоял именно на этом ядожале.

К счастью, наш плащ-невидимка смог провести и Борщевика. Нет, завр догадался, что с вон той конкретной молью дело явно нечисто, но вслух об этом сказать не смог. Коди показал плащ и защитные перчатки для экстренной транспортировки гражданских, а я — рабочую версию, больше смахивающую на халат для обслуживающего персонала и ветеринаров.

После демонстрации нашей разработки мы передали чертежи и уже готовые образцы комиссии, после чего та чинно удалилась в кабинет ректора З. А. В. Р. обсуждать увиденное и застряла там на целый час.

И если до этого самым страшным мне казалась демонстрация наших с Коди защитных костюмов, то теперь я абсолютно точно знала: то еще были цветочки. Сидеть и ждать решения — вот где ягодки.

Все это время я нервно ерзала на стуле в приемной. Страдальчески косилась на закрытую дверь, вслушивалась в неразборчивые обрывки восклицаний, долетавших из кабинета, и нервно теребила застежку боевой манжеты.

В итоге не выдержала и попросила:

— Фред, можно мне кофейку?

— Водичка, едва заметно подкрашенная чайным пакетиком, — вот максимум, который выдержит твоя нервная система в текущем состоянии, — заявил секретарь. Поднял голову от бумаг, на краткий миг задумался и предложил: — Если тебе некуда деть энергию — сотвори мне бутерброды.

Я послушно вскочила и бросилась в закуток, который здесь считался кухней. Уронила разделочную доску, едва не порезала палец, пытаясь располовинить палку колбасы, потеряла пакет, в котором хранился батон, и долго-долго ругалась с кофемашиной, пытаясь отключить запущенный кем-то процесс самоочистки.

Когда в кухне появился