Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

вершины этой и ещё одной подобной горочки, той, что на дальней его оконечности, не дотягивались вовсе. Это ж я только что вышел сюда с безлесной стороны. Последние несколько десятков метров к вершинке под ногами цеплялись за камни лишь какие-то невзрачные мхи и лишайники, да и те какие-то редкие, небольшими пятнами.

Наверное, опять же не берусь утверждать, но явно и воды им тут маловато и ветра сильно больше чем надо. Да и держаться-то им корнями практически не за что, так как, чем выше я поднимался, тем тоньше был слой почвы, и всё больше проступали скальные породы.

Кстати, подъём был не слишком крутой, но с непривычки, мне и этого хватило. У нас-то равнина, средняя полоса России. В горах особо нигде долго ходить в моей жизни не приходилось, разве что в студенческие годы оказался по турпутевке в Кабардино-Балкарии, в окрестностях Нальчика. Но там как-то просто было, не категорий альпинистский маршрут, а так, прогулочный. Ну так и тут ничего такого сложного. Главное, под ноги смотреть, да не оступиться. Лечить меня некому.

Появилась мысль: надо будет забраться на обе горки ещё раз как-нибудь, но уже в вечернее время. На эту, на ту… Может быть, удастся с них разглядеть где-то огни чьих-то костров? А что, в темноте яркий огонь видно издалека. Попробую так сделать, но не сразу. Сначала определюсь — что я тут делаю, да и вообще…

И ещё, раз уж я всё равно тут, набросаю-ка я примерную схему островов, что мне видны… Что и сделал. Вот и записная книжка пригодилась, и карандаш. Ай да я! Подробные их карты буду составлять, когда туда доберусь, а пока вот так.

Пока я всем этим занимался и время приёма информации натикало, 12-00. Коммуникатор, который я и не снимал с руки, издал сигнал, и на его экране побежали строчки информации.

Оглушили… и сам на себя подосадовал:

…необходимо установить связь индивидуального коммуникатора с плитой приемника. При этом откроется дискретный донор-канал.

О, как! И где она есть, эта плита? Наверняка ж в районе зоны «высадки» оказалась. Значит пока не найду — у меня даже «режим» не общий? А какой?

Ещё там — расстояние между интеркомом и плитой приемника должно составлять не более пяти метров«.

После прочтения всего массива информации некоторое время сидел и тупо смотрел на море. Вот, значит, как всё… Встал, огляделся. И, как оказалось, не зря. Чуть ниже вершины, в нескольких шагах от неё в трещине меж камнями что-то зацепило глаз, какая-то неправильность. Подошёл ближе — так и есть. Камни были уложены пирамидкой, и они были ДРУГОГО цвета. Чёрные, белые, но не такие как всё остальные здесь. И, что интересно, не на самой макушке, откуда бы их могло сдуть ветром, а чуть ниже. И пирамидка сильно походила на ту, которую я внизу делал. А ведь я откуда-то помню, что альпинисты, посетив какую-то вершину, оставляют на ней какой-то такой знак с посланием внутри…

(приметная горка из камней, подобная той, что и я на месте своего попадания оставил)

С трепетом и волнением аккуратно разобрал, не раскидывая камни в стороны. В самом низу лежала гильза от какого-то солидного огнестрела. Не ружья, скорее от чего-то побольше. Не сказать, что в этом разбираюсь, но явно не наша, отечественная, а какой-то совершенно незнакомой формы. И фирмы-производителя. «А гильза-то не наша»… Старая, но не ржавая, скорее — сильно потускневшая. Маркировка на донышке не прочитывалась, какие-то остатки букв и цифр, не более. То место, куда вставляется пуля, приплющено. Ну, это-то поправимо. Как раз на этот случай у меня и инструменты с собой. Вот и пригодились! Не зря оставлять ничего своего внизу не стал, мало ли… да и возвращаться предполагал другой дорогой, если она найдётся.

Острым концом шпателя отжал край гильзы, внутри ожидаемо оказалась записка. А вот в ней…

Увы, то, что там было написано, прочитать я не мог, даже при всём желании. В ней, на листке пожелтевшей бумаги шел краткий карандашный текст на двух языках, каком-то незнакомом мне европейском и ниже, вероятно его копия, на каком-то иероглифическом, чем-то напоминающем то ли тайский, то ли бирманский. Час от часу не легче… И, что с этим делать? Ну вот нашел, и, что дальше?

Общее впечатление такое, что кто-то о чём-то важном предупреждает или извещает, и внизу несколько имен. Вернее, три имени и потом, как бы позже, приписано ещё одно, четвертое. И в одном из текстов одно из имён зачеркнуто. Вот и пойми…

Находку-послание забрал с собой, а на её место в ту же гильзу вложил свою записку. На русском. Заморачиваться и переводить на английский не стал, потому как на разговорном английском с кем угодно договорюсь, помогая себе энергичными жестами и русскими «непечатными» междометиями, а письменным владею исключительно «со словарём». Словаря, конечно же, у меня не было, хотя словарный запас… «нас всех учили понемногу, чему-нибудь и как-нибудь..» Короче говоря: он есть, но явно недостаточен. Будет возможность, подготовлюсь и допишу… потом, в другой приход сюда.

Восстановив и укрепив, насколько мог, пирамидку (кажется, альпинисты ее гурой называют), стал спускаться уже по другой стороне склона.

Мумбаи , абитуриент из Мали (день Первый)

(Мумбай, юный абитуриент из Мали… в привычной ему традиционной национальной одежде и раскраске народа фульбе)

Говорили мне дома — не езди к русским, оставайся! Ну куда ты, парень? Там холодно, снег, и привычной пищи нет. Ну нет и ладно, обойдусь тем что там будет. Наши же учатся? И я смогу. А что я, дурак, от правительственного гранта отказываться? Подумаешь, отработать потом придется, деньги возвращать, это ж ещё когда будет, зато из своего Тумбуку уеду, хоть мир повидаю. Хоть так. Вот и согласился на договор на свою голову! И теперь тут надо мной все смеются. Обидно.

Пока летел в самолёте, ещё все нормально было: девушки белые, приветливые улыбаются, кормят, напитки предлагают, а как вышел — так и началось… Не, не-не, не подумайте чего, я спиртного даже в самолёте не пробовал, нельзя нам. Да и в небе до Аллаха близко, харам!

На контроле человек в мундире спрашивает:

— Мумба?

— Нет, Мумбаи, как город в Индии.

— Из Тимбукту?

— Из Тумбуку!

— Цель визита?

— Учится. В Патриса Лумумбу…

— Добро пожаловать в Россию, — и улыбается так загадочно, а сам, чувствую, прямо заржать хочет. Надо мной?