"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

А как насчет тех, кого вы забыли? Вы знаете, скольких людей человек встречает даже за несколько лет?..

Ведь у него даже настоящих друзей не было, как выяснилось. Пусть он и не особо в них нуждался... но их не было. А двоюродный брат сам с удовольствием бы его укокошил!

Вы, Константин Валерьевич, обычная сволочь... Конечно, вы не злодей... вы — обычная сволочь...

— Черт! — Костя отвернулся и раздраженно заходил по гостиной среди рассеянного, почти не слышного клавишного перебора. — Слишком всего много! Даже не знаешь, за что хвататься! Кто эта тварь и что она задумала?! Сколько у меня еще времени?! Знать бы, сколько еще у меня времени?!

Фортепианные звуки начали складываться в подобие мелодии, густеть, и Костя сердито обернулся, уже зная, что Аня играет обеими руками. Он подошел к инструменту и положил ладонь на ее левое запястье.

— Не надо.

Музыка угасла. Аня удивленно посмотрела в пространство над его левым плечом. Ее левая рука замерла, тогда как пальцы правой продолжали едва-едва перебирать клавиши, и звуки, которые издавало фортепиано, теперь походили на тающие струйки дыма, выматывающиеся из так и не успевшего толком разгореться костра.

— Не надо, — настойчиво повторил Костя. — День и так был тяжелым. Иди спать.

Аня огляделась, потом пожала плечами и положила правую руку на запястье левой, так что ее пальцы прошли сквозь его ладонь. Костя чуть улыбнулся, глядя на их руки, утонувшие одна в другой без всякий ощущений для их владельцев, потом перевел взгляд на пятнышко на кончике носа своего флинта.

— Знаешь, — задумчиво сказал он, — а я к тебе уже почти и привык. Ты, конечно, с приветом... но ты ничего. Разумеется, ни у одного из нас не было выбора, и если б нам его предоставили, мы бы никогда не оказались в одной упряжке. Но в последнее время мне кажется, что в этом случае дурацкий департамент был не так уж неправ, — Костя убрал руку и щелкнул своего флинта по кончику носа. — И сейчас я чертовски рад, что ты никогда не узнаешь о том, что я только что сказал! Прекращай бренчать и иди спать, нам обоим нужно отдохнуть.

Позже, когда Аня уже тихонько посапывала в темноте спальни, а Гордей басовито храпел на платяном шкафу, подчавкивая во сне, Костя, забросив одну руку за голову, смотрел перед собой невидящими глазами, вновь и вновь мысленно прокручивая все события из отпечатка. Что-то беспокоило его — беспокоило очень сильно, но он так и не понял, что именно. Костя не мог знать, что углядел тогда в отпечатке представитель департамента распределений, но точно знал, что тоже увидел нечто очень странное. И тоже не смог осознать, что же это было.

Мария Барышева

Визит джентльмена

Глава 1

Что это ещё за история?

— Все дуешься?

Тимка, шагавший следом за своим флинтом в отдалении от щебечущих хранительниц подружек сестры, не обернулся, полностью проигнорировав вопрос. Будь на его месте кто-то другой, Костя бы не только не стал продолжать попытки к примирению, но даже не начинал бы их. Но обиженный рыжий художник со своими нелепыми плащами и тощей косичкой даже со спины изо дня в день выглядел все более смешно и жалостно-одиноко в компании «злобных гарпий», поэтому Костя, фыркнув, сказал:

— Да ладно тебе!

— Я с тобой не разговариваю! — гордо отрезал Тимка, продолжая смотреть перед собой. — Чего тебе надо? Вряд ли ты соскучился по моему обществу!

— А может, я хочу тебя поблагодарить? Ты ведь помог мне в автобусе тогда, хоть это и было глупо.

— Почти месяц спустя?! — Тимка хохотнул. — Оперативно! Ты меня уже поблагодарил! Это был отличный благодарственный вопль! Я прям сразу так проникся!.. Впрочем, знаешь, ты был прав! Каждый сам за себя — единственный верный девиз этого мира. Зря я влез. Больше я этого не сделаю.

— И правильно, — Костя, стремительно нагнувшись, впечатал скалкой в асфальт метнувшуюся было из кустов к ногам его флинта юркую падалку, тут же с прощальным писком обратившуюся в дым. — Я и не собирался тебя ни о чем таком просить. Просто хотел кое-что тебе дать.

— У тебя нет ничего, что мне захотелось бы взять! — надменно ответил художник, остановился, стреноженный собственным плащом, сердито освободил запутавшиеся в материи ноги и двинулся дальше, стараясь сохранять изящность походки.

— Ну разумеется, — согласился Костя и, оглядевшись и убедившись, что поблизости нет ничьих любопытствующих глаз, извлек из-под полы пиджака несколько чистых листов бумаги и хрустнул ими. Тимка тотчас остановился, как вкопанный, потом стремительно развернулся, и у него непроизвольно раскрылся рот. Костя со змеино-искусительской ухмылкой присовокупил к бумаге два траченных недогоранием карандаша, и рот художника распахнулся ещё шире.

— Захлопни рот, а то ещё сглотнешь какого-нибудь гнусника, — посоветовал Костя, пихнув в податливые руки Тимки свое подношение. — Прячь живее — все-таки, по местным законам, контрабанда.

— Э-э… — художник повращал глазами, потом посмотрел на Денисова почти испуганно. — Что ты хочешь?

— Ничего, — Костя усмехнулся, проходя мимо него. — Ты ж творческая личность, а когда у таких, как ты, нет возможности творить, у вас едет крыша или вы плачете в кладовках. Ты реально мне помог, так что можешь пойти и нарисовать какую-нибудь вазу. Или кшуху в романтической позе. Ну, пока.

Он догнал своего флинта и пошел рядом с ним, оглядывая Аню с придирчивостью аристократического дядюшки, выведшего в свет племянницу из провинции. Она сменила свой жуткий пуховик на короткое темно-серое пальто с поясом — тоже не бог весть что, но смотревшееся намного лучше — и шла не сутулясь, спокойно и ровно глядя перед собой, хотя и в походке, и в подрагивании ресниц все ещё чувствовалась неуверенность, и на попадавшихся навстречу прохожих Αня старалась не смотреть, как бы между прочим уводя взгляд на окрестные деревья. Собранные в хвост волосы весело колыхались от плеча к плечу, и восходящее солнце, казалось, тратило все свои ещё хиленькие лучи исключительно на то, чтобы взблеснуть в незатейливых сережках-цветочках, кувыркнуться в зеркально-гладкой пряжке пояса и насыпать вдосталь золота в ещё сонные светлые глаза, подкрашенные как надо. И сейчас, глядя на профиль своего флинта, на его мягко круглящуюся щеку, Костя мог бы почти умилиться — и Аней, и самим собой. Его флинт начинал походить на