Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

- Четырнадцать, - нехотя сказал Крамер, - Половина от того, что было с утра.

Это значило, что не меньше полувзвода опытных хорошо обученных штурмовиков осталось лежать в грязи с развороченными животами, оторванными конечностями и смятыми головами. Быть может, после сегодняшнего боя кто-то из них вступит в Чумной Легион. По крайней мере, у тоттмейстера Бергера не будет недостатка в кандидатах.

Уловив перемену в голосе командира, пехотинцы Крамера опустили оружие. Теперь, когда действие адреналина прошло, на Дирка и его «Висельников» они смотрели с плохо скрываемым страхом, что было вполне объяснимо. Заляпанные кровью, свежей и успевшей потемнеть, мертвецы в своих доспехах выглядели достаточно жутко. Не как люди в броне, а как големы, бесконечно чуждые всему живому, равнодушные и смертельно-опасные. Как проклятье, пробужденное злыми чарами на погибель французов, проклятье, почему-то не рассевшееся с рассветом.

Несмотря на щекотливость ситуации, еще толком не разрешенной, Дирк видел и другую ее сторону. Две группы людей смотрели друг на друга, и, даже несмотря на разницу в обмундировании, они могли быть удивительно похожи друг на друга. Перепачканные, заляпанные своей и чужой кровью, явившиеся сюда с одной целью и ведомые одинаковыми побуждениями. Но между «Висельниками» и штурмовиками, как показалось Дирку, установилась область, из которой невидимыми, но мощными насосами выкачали весь воздух. Это безвоздушное пространство преломляло взгляды и слова, проходящие сквозь него, делая их сухими, как просроченные солдатские сухари, и такими же ломкими. Самая короткая из всех существующих граница, но не между государствами, а между двумя разными мирами. И, встречая настороженные блестящие взгляды бойцов Крамера, Дирк понимал, что эта граница не будет сломана никогда, даже если штурмовать ее годами напролет тяжелой осадной артиллерией и танками. Эта невидимая линия была проведена не на карте. Такие линии невозможно стереть.

Была и другая мысль, еще менее приятная, царапнувшая ржавым гвоздиком исподтишка. Если бы у штурмовиков Крамера был выбор, в кого стрелять – в мертвецов Чумного Легиона или во французов, что они сделали бы с большим удовольствием? Вопрос не был задан, и ответа на него не существовало, но Дирку показалось, что часть этого несуществующего ответа он увидел в чужих глазах. И ему вдруг захотелось вернуться под оглушающий лязг пулемета, в царство непрекращающегося грохота и лязга осколков.

- Мы можем двигаться вместе, - предложил он Крамеру. Вышло более сухо, чем ему хотелось, - Это будет не очень слаженно, но, по крайней мере, мы не будем путаться друг у друга под ногами.

Лейтенант упрямо вздернул грязный подбородок:

- Лучше не попадайтесь мне на глаза вместе со своим мертвяцким воинством! Мы идем по направлению к штабу. И нам не нужна компания. Компания вроде вас.

- Я должен сказать, что это нерационально, господин лейтенант... Нам лучше действовать сообща, особенно в этой ситуации. Мы не знаем, как проходит наступление, мы оторваны от других отрядов, разобщены и порядком потрепаны. Чтобы выполнить боевую задачу не стоит распылять силы.

Крамер скривился от звука его голоса, как от гула гаубиц, даже по лицу прошла легкая судорога.

- Вы не поняли меня, унтер?

Рядом с Дирком даже он, широкоплечий, в защитной кирасе, казался хрупким и маленьким. Но что-то в его глазах позволяло лейтенанту смотреть на «Висельника» сверху вниз.

- Я понял вас, лейтенант, - спокойно сказал Дирк.

- И хорошо, - буркнул тот, машинальным скользящим жестом ладони проверяя крепления гранат на поясе, - Потому что в следующий раз, когда я столкнусь с вами, будет для вас последним. И мне плевать на вашего трупоеда Бергера. Если он думает, что его мертвые куклы будут изображать бой, в то время, как мои парни… мои… - он осекся, - В общем, убирайтесь в свои гробы. И помолитесь тем силам, которые держат вас здесь, за то, что мне сейчас не до вас. Ясно?

- Так точно, - Дирк смотрел в точку, располагающуюся на пять сантиметров выше кокарды лейтенантского шлема. Удобная точка – если тебе не хочется заглядывать в чужие глаза.

- Хорошо.

Лейтенант Крамер отдал приказ, и его бойцы пришли в движение. Они двигались ловко, - как для живых людей, конечно. Стараясь не оглядываться на «Висельников», провожающих их взглядами, штурмовики скрылись за поворотом траншеи. Той самой, по которой прежде двигались мертвецы. Двигались они легко, с хищной грацией настоящих фронтовиков, даже грязь не хлюпала под подошвами. Смертельно уставшие, в висящей тряпьем форме, опустошившие почти весь боезапас, они все равно двигались вперед, никем не понукаемые. Увидь это Штерн, наверняка сказал бы что-то на счет того, что живое мясо иногда бывает не менее упрямым, чем мертвое.

- Занятный юноша, - сказал Мертвый Майор. Лица его Дирк не видел, но тон голоса предполагал мрачную усмешку, - Вы с этим лейтенантом, кажется, старые приятели, а?

- Познакомились накануне, - кивнул Дирк, - Хотя не знаю, к кому из нас относится удовольствие от этого знакомства. Он потерял половину своих людей лишь ради того, чтоб доказать, что живые стоят мертвых. Амбициозен, упрям и напорист. Наверно, дослужится до оберста.

- Такие, как он, не дослуживаются. Знаю эту породу. Такие всегда умирают в лейтенантах.

- Тогда будем надеяться, что он переживет сегодняшний день.

- Если нет, я самолично отрежу ему голову. Не хочу, чтобы он оказался в нашем взводе. От таких много беспокойства.

- Если мы через два часа не займем штаб, мейстер распорядится отрезать головы нам самим. Продолжаем движение, - Дирк указал рукой на траншею, соседствующую с той, по которой удалился лейтенант, - И будем надеяться, что наши курсы больше не пересекутся.

- Это было б к лучшему. Нельзя в одной посуде мешать ром и водку, унтер. Не смешивайте живое с мертвым, все равно ничего толкового не выйдет. Ну, что же вы торчите истуканом?

Отставание от графика было неприятным, хоть Дирк и знал, что ни один из утвержденных планов штурма никогда не был осуществлен в соответствии с указаниями, рекомендациями и сроками. Чем сложнее и глобальнее операция, тем больше возникает факторов, способных радикально изменить намерения штабных офицеров. Но в этот раз время действительно поджимало. Апрельские дни коротки, еще три-четыре часа и начнутся сумерки. А за ними быстро, как это случается во Фландрии, упадет темнота, укрывая ходы и траншеи. И они останутся на территории врага, окруженные неизвестностью. Такие случаи тоже иногда происходили, особенно там,