"Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Георгиевич Горбачев

Тебя ещё, сука ты такая, здесь не хватало!

«Тут мама и папа, Лёша, просто наслаждайся незамутнённым счастьем».

Ах, ты теперь ещё и отвечаешь мне, а не попёздываешь скупыми фразами! Тварь, тебя долго не было, но поверь мне, я ни секунды не скучал! Что тебе нужно⁈

«Не мешай себе делать то, что тебе предначертано».

А вот хуй!

Картинка перед глазами пошла рябью. Так и чувствовал, что всё вокруг сплошной обман.

В моём подсознании нет ничего, что было бы жизнерадостнее и приятнее, чем картины из отличных фильмов времён СССР, которые мы любили смотреть всей третьей «семьёй». Третья «семья» — эта группа воспитанников детдома, а не моя настоящая семья, которую я даже толком не знал. С теми людьми я больше никогда не общался и это всё, что нужно знать об этом.

Блядь, даже глупо как-то. Самое приятное и жизнерадостное, что я видел, я видел с экрана телевизора…

«Ты сам потом будешь жалеть. В конце».

А это мы ещё посмотрим!

«Твой выбор».

/неизвестно где и неизвестно когда/

— Да-да-да!!! Ещё! Ещё! Ещё!

Рывком прихожу в сознание и вижу потную Карину, извивающуюся подо мной.

— Лёш… — прошептала она. — Не останавливайся.

По инерции продолжаю двигать тазом, но затем останавливаюсь.

— Какого хуя? — спросил я недоуменно.

— В смысле? — столь же недоуменно спросила Карина.

— Не помню, как здесь оказался и тем более не помню, как оказался прямо в… в тебе, — сообщил я ей. — Где я?

— У меня в квартире, — ответила насторожившаяся Карина.

— Я же был в Фивах, а квартира у тебя в Душанбе, — начал я соображать. — Какое сегодня число?

Вынимаю из неё член и сползаю вправо.

— Бли-и-ин, так хорошо же было… — недовольно протянула Карина.

— Мы ещё вернёмся к обсуждению этого вопроса, — пообещал я ей, слезая с кровати. — Какое сегодня число?

Бывшая староста, на моей памяти, 607 группы, взяла с прикроватного столика телефон и показала мне экран. Ёб твою мать, 29 августа!

— Ёб твою мать… — произнёс я.

— Ты не мог, она уже давно умерла, — ответила на это закурившая Карина. — Может, не будешь вести себя странно и закончишь то, что начал?

— Я не помню вообще ничего, что было после ночи с двадцать седьмого на двадцать восьмое мая… — сказал я ей. — И не помню, как так получилось, что у нас дошло до секса…

— Реально? — недовольно поморщилась Карина.

— Реальнее некуда, — ответил я и задумался.

Моё подсознание, как я понял, не совсем моё. То есть моё, но знает о какой-то важнейшей цели, ради которой надо брать меня на ручное управление, а сознание отправить нахрен. То есть не нахрен, а в искусственно созданный манямирок. Тот, где мороженое по двадцать две копейки, винтажные машины, счастливые люди и вообще, торжество социалки.

Я даю себе отчёт, что в реальном СССР было не так радужно, как сложились о том мои детские ощущения, но подсознание рисовало максимально приятный для обитания мир, в котором я бы и загибался себе тихо, наслаждаясь иллюзорной жизнью, вкусной едой и якобы новыми впечатлениями. Но это был бы обман. Не знаю, быть может, я просто сам по себе такой, но обмана не люблю, даже самообмана. А кто любит?

— Зачем только давала тебе… — посетовала Карина. — Чувствовала же, что с тобой что-то не так.

Так, стоп.

Какое предназначение должно быть у меня, если в него входит трахнуть Карину?

Я, пребывая в состоянии концентрированной и отлично контролируемой ярости, ничего не делал просто так.

Взрывал стены и убивал стояночников? Мне нужно было на свободу, потому что с живыми каши не сваришь, они будут связывать меня по рукам и ногам, морализировать, ныть о слезинке ребёнка — тогда мне казалось, что я мог бы договориться, но теперь я понимаю, что не мог. Охуевший в атаке я это понимал с самого начала.

Истребил приграничные персидские деревни? Мне нужно было срочно пополнить личный состав моей немёртвой армии. По словам очевидцев, я поднимал трупы так быстро, как только мог, больше ничем, кроме этого, не занимаясь. Накопление первоначального людского капитала, какое оно есть.

Безжалостно уничтожил людоедов? Так это была часть многоступенчатого плана, в который входило и уничтожение персидских деревень. Больше немёртвых воинов и немёртвых работников, чтобы… чтобы что?

Земля.

Земля!

Мне что-то очень сильно нужно на Земле. То есть, мне надо туда, но не сейчас.

Нужно накопить силы, укрепить тылы, чтобы никто больше не мог мне помешать. Но причём здесь Карина?

— Ты чего завис? Курить будешь? — напомнила она о себе, встряхнув пачку «Черчилля».

— Давай, — сел я на кровати. — Тебе курить, вообще-то, вредно.

— Курить вообще вредно, — парировала Карина, поджигая кончики сигарет себе и мне. — Всем, кроме тебя. Но с чего это ты обеспокоился моим здоровьем? И мы продолжим или как? Я, вообще-то, только начала получать удовольствие.

А я чуть не выронил сигарету изо рта. Нет, этого дерьма нам не надо. Или надо?

— Ты странный какой-то, — продолжала Карина. — Больше, чем обычно. Что случилось?

Воспоминания же пробуждались бурным калейдоскопом, заставляя мой мозг пылать. Подсознание услужливо передавало мне в безраздельное пользование непрерывный поток ценных сведений.

— Вот дерьмо… — изрёк я, затягиваясь сигаретой. — Вот дерьмо…

Я трахал Карину не просто так, а с определённой целью.

Кровосиси, если сильно постараются, могут иметь детей от живых людей, только детишки будут очень странными, с необычными свойствами и очень скверным характером. Смертные, чувствительные к Солнцу, но очень и очень сильные. А что будет, если кого-то попробует трахнуть лич?

Я не знаю, моя неизбирательная в методах ипостась тоже не знает, но очень хочет узнать.

Это пиздец как неэтично по отношению к Карине, но основания…

— Что случилось-то? — спросила та. — Потеря памяти? Ты опять отмочил что-то нехорошее?

— Я должен тебе кое в чём признаться, — заговорил я. — Я всё вспомнил и понял сейчас, что делаю нечто неэтичное.

— Ты живых людей умертвлял и поднимал ходячими мертвецами, — ответила та с усмешкой. — Мне сложно придумать что-то более неэтичное.

— Я не сказал тебе, с какой целью звал на «Бедфликс и чил», — вздохнул я.

— С целью весело провести время, потрахаться там, кино посмотреть… — предположила Карина.

— Думаешь, мне всё это действительно надо? — усмехнулся я.

— Ну, говорю же, ты непредсказуемый, — улыбнулась Карина.

— Я хотел, чтобы ты залетела, — сообщил я ей.

— Я проверяла на двадцати немёртвых — семенной материал абсолютно бесплоден, — уверенно ответила она. — Так что хоть ведром в меня заливай… Но ты же сам сказал, что хочешь попробовать…

— Личи и искусственно поднятые умертвия — это совсем не одно и то же, — вздохнул я. — Если я, как ты говоришь, заливал в тебя вёдрами, а у тебя был подходящий период…

— Ах… — отшатнулась Карина.

— Не повезло, значит, — развёл я руками, после чего затянулся сигаретой. — Бросай курить.

— Но я не хочу детей! — воскликнула она.

— Относись к этому как к практически состоявшемуся явлению, — ответил я. — Не переживай, классических проблем материнства у тебя не будет.

— Это почему? — спросила она.

— Я точно не знаю, что выйдет в итоге, но это точно не будет обычным ребёнком, — пожал я плечами. — Это существо изначально будет иметь невероятную склонность к некромантии, может быть, что окажется смертным, а ещё может быть, что будет агрессивным и недоговороспособным. Я позабочусь о том, чтобы этот детёныш не стал для тебя проблемой.

— Твою мать… — прошептала испуганная Карина. — А можно как-то…

— Нельзя, под страхом смерти, — покачал я головой. — Я ведь не настаивал, ты сама очень опрометчиво поставила ноги рогаткой.

— Но так же нельзя, я же думала… — растерянно произнесла Карина.

— Слушай, один раз и всё, — заверил я её. — Ты вообще когда-либо была матерью?

— Если не считать двух абортов, то нет, — ответила та.

— О-о-о, целых два аборта… — изрёк я. — Здесь даже не пытайся выкидывать чего-то подобного, иначе я превращу тебя в немёртвую.

— Но я же сама видела… — продолжала рефлексировать всё ещё ошарашенная Карина.

— Надо было чесать манду либо с кем-то ещё, либо пальчиками, — усмехнулся я. — Никогда не связывайся со Смертью, в любом её проявлении.

— Ты сам связал меня с нею… — озлобленно процедила Карина.

— Ты даже кончика хуя Смерти не видела, — снисходительно усмехнулся я. — Я, будучи некромантом, думал, что познал её и разбираюсь в вопросе, но оказалось, что я вообще ничего не знал. Теперь знаю, но это меня совсем не радует. Если настанет день, когда тебе придётся выбирать, выбирай умереть окончательно, ведь там,