Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

сильный стресс или эмоциональное потрясение, Ирмелис проснулась с чувством глубокой апатии. Ей ничего не хотелось! Не хотелось вставать, одеваться, тащиться на кухню, впихивать в себя завтрак (зачем, если аппетита всё равно нет)… Ничего не хотелось!

Да и несмотря на то, что истерика уже давно прошла, эмоционально Ирмелис всё ещё была в полном раздрае. И у неё просто не было сейчас сил, чтобы возиться с детьми или общаться с Реаром. Да, было стыдно, что она их избегает, но девушка просто не могла и не хотела себя пересиливать.

Десять лет подавленных эмоций превратились в своеобразные круги её маленького персонального Ада, и Ирмелис была совершенно не готова с ними столкнуться. Ни вчера, ни завтра, ни вообще. И было ощущение, что вчера её просто силком протянули по всем девяти кругам, совершенно не считаясь с её мнением.

Ирмелис вздохнула и перевернулась на бок.

Эк, её вчера развезло… Хотя, если так подумать, когда-нибудь этот день должен был настать! Десять лет назад, когда Лиран ранили, у Ирмелис не было времени реагировать — их окружали и нужно было активно сваливать. Потом, на "Массори", большинство событий словно прошло мимо неё. Она не помнила, как её подхватили, когда она в шоке опустилась на пол. Не помнила, что творилось потом…

Ей говорили, что она не плакала, когда тело Лиран по традициям готовили к обряду. Не плакала она и когда в погребальную капсулу пустили огонь. Даже когда на коленях отсидела сутки службы у подножья статуи Тёмной Богини Ма-Арты в часовне корабля “Массори”… Ирмелис так и не смогла заплакать ни в тот день, ни на следующий, ни через месяц, ни через год, ни даже через девять лет.

Мёртвые не умеют плакать, а в тот проклятый день погибла не только Лиран. Душа Ирмелис тоже умерла, и единственным напоминанием о страшном дне осталась серебристая прядь волос и холодный, помертвевший взгляд, который Ирмелис видела каждый раз, когда смотрелась в зеркало.

Через месяц, когда “Массори” сел на Тартаре, Ирмелис начала действовать. Ей пришлось взять отпуск и провести само-расследование. Не понадобилось много времени, чтобы узнать причину, по которой идеально спланированная операция провалилась.

В конце концов она узнала, что в тот день их с Лиран просто сдали.

Кто? Да одна канцелярская крыса, которую завербовал Союз Планет. Как такое могли пропустить — неизвестно! На Тартаре выживали только самые осмотрительные, наблюдательные и умные… Но, наверное, везде случаются проколы. Вот и эту гниду не заметили. Ирмелис лично запытала эту сволочь до смерти!

Узнала много интересного об уже уничтоженных командах и о готовящихся операциях, где собирались снять сразу пятьдесят элитных команд! Пятьдесят команд, вашу мать!

Ирмелис никогда впоследствии не думала, скольких она спасла в тот день, когда анонимно разослала запись с пытками и допросом всем: от главных новостных каналов и ректоров академий до правящих членов консилиума Тартара, заканчивая Жнецами.

Вонь тогда поднялась несусветная! Через полчаса после рассылки вышел приказ, запрещающий взлёт с любого космического порта Тартара. Ещё через час после рассылки вышел экстренный приказ о возврате всех военных кораблей с последующей мобилизацией Жнецов. При последующих проверках осведомителей Союза Планет нашли почти в каждом агентстве найма и почти на каждом уровне официальных структур. Естественно, тартарцы офигели от такой наглости. Потом, когда аналитики собрали статистику и оказалось, что за последние пару лет Тартар просрал около четырёх сотен больших команд (маленькие уже никто и не считал) и шестьдесят девять военных кораблей — и вовсе взбеленились. Помнится, трясли тогда всех. Казни предателей почти круглосуточно транслировались на протяжении месяца, но… Ирмелис это уже не касалось. Одну часть записи пыток она утаила. Там, где было имя заказчика их с Лиран задания. И да, она позаботилась о том, чтобы истинный виновник умирал долго и мучительно.

— Капитан, а я вам завтрак приготовила, — мягкий голос ИИ нарушил тишину комнаты. — Может, покушаете что-нибудь?

На ближайший столик из встроенного отсека выехал поднос, аккуратно заставленный тарелочками с её любимыми блюдами. Заботливый компьютер даже добавил на поднос вазочку с белым цветком орхарии из оранжереи. У Ирмелис на глаза снова навернулись слёзы, а в горле встал комок. Проклятье! Она уже забыла, как тяжело испытывать эмоции! Ведь она запретила себе чувствовать в тот день, когда погибла Лиран. Она что, теперь так и будет при малейшем проявлении заботы мотать на кулак сопли от умиления?

— Ой, — заволновался ИИ. — Капитан, я что-то сделала не так? Я вас расстроила?

А Ирмелис сквозь слёзы улыбнулась и покачала головой:

— Нет, я просто очень тронута твоей заботой! — тихо проговорила она, нехотя встала с кровати и подошла к столику, на котором стоял поднос. Аппетита всё ещё не было, но Ирмелис решила взять с подноса хоть что-то. Она понимала, что это глупо, и Мира всего лишь самообучающаяся машина, обладающая самостоятельным интеллектом. Искин не может испытывать эмоций в принципе, но… как бы парадоксально это ни звучало, Ирмелис не покидало ощущение, что Мира расстроится, если она ничего не попробует. А после всего, что сделала для неё Мира прошлой ночью, обидеть безгранично преданный ИИ было бы сущим свинством!

Булочка с корицей буквально таяла во рту. Да и чашка ароматного чараки хоть ненадолго растопила идущий изнутри холод. Поблагодарив Миру и поставив грязную посуду обратно на поднос, Ирмелис вернулась в постель. Закуталась в одеяло, взяла в руки визор и… включила на визоре мультики. А что? Она давно хотела посмотреть очередную серию «Весёлых Шпионок».

Но… мысли всё время возвращались к событиям десятилетней давности, и, периодически смахивая внезапно начинающие катиться по щекам слёзы, Ирмелис пустым взглядом смотрела на экран, не в силах вникнуть в сюжет. Помучившись некоторое время, она выключила визор, попросила Миру включить пейзаж дождя с Гипноса и снова попробовала заснуть.

Было больно, тошно и невероятно одиноко. И это ощущение собственного одиночества словно кислота разъедало душу. Да, их сдали, но и она не справилась. Не уберегла Лиран. И осталась абсолютно одна в этом мире.

На обед и ужин сил встать у неё не было. Скрутившись в клубочек, она всё ждала, когда боль пройдёт, но… легче не становилось. Хотелось выть от отчаяния, чувствуя, как душа превратилась в один огромный пульсирующий сгусток боли.

Её знобило, причём так, что, не будь она уверена, что абсолютно здорова, уже бы заподозрила, что подцепила лихорадку Ку. Ей было настолько плохо, что Ирмелис даже не заметила, как её кулон тускло замерцал в