Жертва Весны - Надя Хедвиг

– Привет, Вера. – Лёша широко улыбался, но в голосе его сквозила осторожность. – Ты какими судьбами тут?

– Уже ухожу.

У меня гудели ноги и начинала кружиться голова – видимо, реакция на наступившую весну. Пока Альбина набирала силу, я теряла. В прошлом году было так же.

– Даже не перекинешься парой фраз со старым знакомым? – невинно уточнил Лёша.

Я кинула на него мрачный взгляд. По крайней мере, я надеялась, что он мрачный.

После того случая в кинотеатре, когда я его чуть не угробила, мы не встречались. Как общаются с бывшими любовниками? А с любовниками, которые соблазнили тебя ради другой женщины?

– Что тебя интересует?

Из закрытого зала раздавался знакомый грудной голос: «Тянемся, тянемся к самым пальчикам! Марина, еще чуть-чуть!»

Лёша почти лег грудью на стойку и мечтательно зажал в зубах ручку, которой до этого что-то писал.

– Например, будешь ли ты завтра на свадьбе.

– Мы же уже ответили. – Я сосредоточенно вбивала в приложение адрес дома. – Письменно. По имейлу.

– Слушай, Вера. – Лёша перегнулся через стойку и заговорил громким шепотом: – А то, что этот твой чародей собирается делать, не опасно?

– Ну, если он не будет тебя резать… – пробормотала я, в третий раз пытаясь ввести адрес: то ли здесь плохо ловил Интернет, то ли у меня что-то случилось с симкой, но приложение раз за разом выдавало ошибку. – У вас есть вай-фай?

Лёша молча протянул мне карточку с паролем.

– Он написал, что я должен подержать свечу после церемонии. И отдать ему свой носовой платок.

– Ну так отдай. Только не плачь. – К слабости добавилась тошнота, и на секунду я почти смирилась с тем, что придется просить Антона довезти меня. Ну давай же… Я встряхнула телефон. – Зачем вы вообще нас позвали?

Лёша усмехнулся.

– Мама Юли фанатеет от твоего чародея. Она то ли статью прочла, то ли еще что, что он живет со студенточкой с белыми волосами. А я возьми и ляпни, что мы знакомы. В общем, очень ждем. Только передай ему, чтобы он это… поаккуратнее.

Интернет заработал, и приложение показало прибытие машины через три минуты. Слава богу.

– Угу. – Из-за двери снова послышался голос Юли, и я поспешила к выходу. Хватит и того, что мы увидимся с ней завтра. – До встречи.

Лёша отсалютовал мне ручкой.

– Не опаздывайте!

«К девяти-то утра в понедельник, – с облегчением вынырнув из душной студии в свежий ночной воздух, подумала я. – Ни в коем случае».

* * *

Стоило мне сесть в такси, как усталость нахлынула с новой силой. Тело еле двигалось, кончики пальцев немели, желудок противно ныл. Я вспомнила, что с утра ничего не ела. Надо уже завести привычку ставить будильник с напоминалками, а то у меня все шансы стать первой Зимней Девой с гастритом.

Я оформила доставку бургеров – хотелось чего-то сочного, бьющего по всем вкусовым рецепторам сразу. Через полчаса у двери меня ждал огромный бумажный пакет. Я подхватила его и вставила ключ в замочную скважину – дверь оказалась не заперта.

– Аскольд? – позвала я, входя.

Ответом мне была тишина.

Из высоких окон кухни и гостиной в коридор проникали бледные отсветы уличных фонарей. Несколько мгновений я стояла, прислушиваясь. В глубине квартиры раздавался частый и дробный стук, похожий на тот, что исходил от быстрых лапок Вели, когда тот бегал по колесику.

Аскольд точно был дома. И явно нервничал.

– Ты где? – оставив пакет в коридоре, я зашагала к двери в его спальню, пытаясь на слух определить, откуда доносится сердцебиение.

Может, стоило сказать ему про эту женщину, похожую на ворону? Кто их знает, этих магов… Я вот тоже раньше не верила, что Аскольд может убить кого-то на расстоянии.

Спальня была пуста. Я двинулась дальше, борясь с отголосками дурного предчувствия. На кухне Аскольда не было, в гостиной тоже. Оставался только кабинет. Я замерла перед массивной дверью.

– Ты тут?

Ничего. Но за стеной отчетливо слышалось сердцебиение.

Оставь его в покое, Вера. Ты же ему не сиделка.

Я накрыла ладонью изогнутую латунную ручку. Он там – не умер, иначе бы сердце не билось. А дверь люди закрывают не просто так.

В памяти всплыли слова ведьмы:

«Ты, если и вправду жена, так и смотри за ним. Не ровен час…»

Я легонько нажала на ручку.

Аскольд сидел за столом, спиной к огромному окну, из которого в комнату выплескивалась чернота безлунной ночи, и что-то тихо шептал себе под нос. Пламя свечи отбрасывало причудливые тени на его лицо, подсвечивая острые скулы и делая похожим на скелет с темными провалами глаз.

– Я занят, – бросил Аскольд, не поднимая головы.

На столе перед ним были разложены колдовские атрибуты: икона, свечи, блюдце с горкой земли. В длинных пальцах, опутанных красной нитью, белело яйцо.

Яйцо?

– Вера, – низко прогудел Аскольд и все-таки поднял на меня взгляд. Черные глаза предупреждающе блеснули, сердце застучало громче.

– Прости.

Я хотела закрыть дверь, но Аскольд вдруг окликнул:

– Альбина родила?

– Да. Доброй ночи. – Я выскользнула в коридор.

Он жив и занят. Отличное сочетание, чтобы оставить его наедине со своими магическими штучками и наконец поесть.

Вера, год назад

– Мне нечем дышать!

Аскольд стоял в дверях моей комнаты, держась за горло. Пальцы отчаянно теребили ворот безразмерной толстовки. Я подняла голову от ноутбука.

– Что случилось?

Он тяжело привалился к стене.

– Я полагаю, это… Это… – хриплый голос вконец изменил ему.

В голове мелькнуло единственное слово: «Пора». Ноутбук молниеносно перекочевал с моих колен на стол. Я вскочила.

– Иди сюда.

Мысль о том, что лучше бы ему умереть в своей комнате среди привычных вещей, потонула в набатном колоколе, возвещавшем: «Пора! Пора!»

Я помогла Аскольду добраться до своей кровати. Он рухнул на нее, оставив ноги в тапочках на полу. Как назло, в тот день он был не в рубашке, которую можно было бы просто расстегнуть. Впрочем, к тому времени я поняла, что при желании могу добраться до сердца человека хоть через бронежилет.

Тонкие губы судорожно хватали воздух, из горла вырывались сдавленные хрипы. Сердце его колотилось так, что я была уверена: конец наступит вот-вот.

– Сейчас.

Я забралась с ногами на кровать и для верности прижала обе ладони поверх черной ткани. Холод потек сквозь кожу, но тут Аскольд вдруг отдернулся, с удивительным проворством вывернулся и отполз от меня. Его страх затопил комнату, заструился между пальцев, густой и вязкий, как