Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

Впрочем, и то и другое мало кто услыхал: марш перекрывал все.

Перед кораблями колонну встретил генерал Ги Ор. Он с удовольствием приветствовал войска, хотя и выглядел усталым.

– Как это он успел с башни? – негромко спросил один из командиров с Ктола другого. – Ухитрился обогнать нас!

– Это же Ги Ор! – только и ответил тот.

И этим все было сказано.

Погрузка прошла без происшествий.

Через шесть часов стартовал первый транспорт. За ним – остальные.

И на Спортивной площади остался только один маленький кораблик – «Алис».

Впрочем, похоже было, что и он готовится к старту.

Глава двадцатая

1

– Ну вот, – сказал я Ястре. – Как видишь, все обошлось.

– Не знаю, – ответила она не очень уверенно. – Где Изар, где Миграт, где эта девка с ублюдком? Да и с донками придется обойтись круто: бросили меня в решающий час! Оставили Властелина без помощи! А она мне очень нужна.

– Главное, чтобы не стреляли, – сказал я, твердо зная, что пока опасность отодвинута – но нужно еще немалое время, чтобы там, внизу, все как следует успокоилось.

– Уль! Все это – мужские дела. Я решила вот как: я провозглашаю тебя Правителем и Отцом Наследника – теперь уже всенародно, хотя донкам об этом было объявлено раньше. И ты займешься наведением порядка.

– Ну, – сказал я, сильно сомневаясь, – не знаю…

– Ты что – хочешь воспротивиться Правительнице Ассарта?

– Есть у меня начальники и повыше, – пробормотал я. – Неизвестно еще, что они скажут.

– Да что бы ни сказали!

Я пожал плечами. Но в глубине души сам был уверен в том, что до спокойствия здесь еще далеко. Слишком уж большая угроза крылась под нашими ногами. И Мастер наверняка знал это лучше меня.

– Ладно, – сказал я ей. – Поговорим вечером. Сейчас мне некогда.

– Куда ты собрался? – насторожилась она.

Что поделаешь: женщина.

– К моим ребятам. Их-то здесь никто больше не держит, я думаю. И они заработали хороший отдых.

– Ты думаешь – они где-нибудь отдохнут лучше, чем здесь? Да я ничего не пожалею…

– Это уж как они сами решат, – сказал я. – Ну, я пошел.

И я вышел. За дверью тарменар отсалютовал мне с таким усердием, словно я был тут государем императором.

Да ведь если подумать…

2

Мы посидели впятером – не всухую, поминая тех, кого больше уже не встретим ни в каком облике.

Было грустно.

Мы были вроде бы свободны. И могли делать что угодно.

Разбежаться снова по домам, например.

Я обвел друзей вопросительным взглядом. И они правильно поняли вопрос.

– Знаешь, – сказал Уве-Йорген Риттер фон Экк. – Нынешняя Германия – прекрасная страна. Наверное, никогда еще она не была столь благополучной и мирной. Весьма похвально. – Он дважды кивнул в подтверждение сказанного. И тут же вздохнул, перед тем как продолжить. – Только мне там делать нечего. Первые три дня еще ничего, но потом наступает дикая скука. Затеять что-нибудь? Но я искренне хочу моей стране добра. Только вот мне самому оно ни к чему. Может быть, попозже. А пока – нет. Я лучше отдохну здесь. Где-нибудь в лесу. Привык, знаешь ли, к этим местам.

– Пока я был старшим капралом, – сказал Питек, – не переставал мечтать о времени, когда все это кончится. Ну вот, кончилось. Лететь на Землю? На какую? В нынешнюю сверхцивилизацию? Она для меня, – он усмехнулся, – слишком суетна и аморальна. Вернуться в свои времена, попросить Мастера о таком одолжении? Боюсь, для моих сородичей я стал слишком уж цивилизованным. Вы меня испортили. Там меня съедят в два счета. Не хочу. Уж не обижайтесь.

– А ты, Рука?

Индеец отрицательно покачал головой:

– Посмотрел – и хватит с меня. Там для меня слишком много всего того, что мне не нужно. И слишком мало – без чего не хочу жить.

Георгий не стал дожидаться вопроса. Сказал:

– Я возвращался домой всякий раз, когда предоставлялась возможность. Каждый раз – туда же. И понял наконец: я могу тысячу раз участвовать в этом сражении, снова и снова, – но каждый раз оно будет заканчиваться точно так же. Нет. Больше не хочу. Ну а ты сам, капитан?

– Точно так же, – ответил я искренне. – Что же, остаемся здесь? Тоже ведь не самое лучшее?

– Обождем, – сказал Рыцарь. – Здесь вовсе не так уж плохо. Если мы хотим покоя – то на Ассарте сейчас не воюют. Если мы хотим драки – то вряд ли здесь придется ждать ее долго. Поверьте опыту старого солдата.

Несколько минут мы посидели молча.

Нам ничего не оставалось, как жить дальше. В Мироздании еще не переделано некоторое количество дел. Конечно, и без нас можно обойтись. Но лучше – с нами.

Так решили мы.

А если там решат иначе – нам скажут.

Может быть, найдется там десять?

Пролог

1

Далеко на юге, где пролегал невидимый в этот ночной час горизонт, небо золотило зарево большого города, свет домов и улиц отражался от низких облаков. Шум мегаполиса оттуда не долетал, хотя, конечно, существовал: такие города никогда не умолкают. А здесь, в лесу, было темно и тихо, лишь временами шумел в верхушках деревьев северный ветер, приносивший с собой холодную сырость далекого моря, да сучья потрескивали в костре, вокруг которого сидело несколько человек. Если точнее, их было семеро. Кто-то устроился прямо на земле, иные сидели на тощих дорожных мешках. Четверо мужчин и три женщины. Каждый смотрел в огонь и, наверное, видел там что-то свое, настолько свое, что говорить об этом остальным не имело смысла, и они молчали. Лишь изредка кто-нибудь из них поднимал голову и глядел в темноту: Мона и Лит, обе луны Альмезота, освещали сейчас другое полушарие. Но вот в отдалении ухнул филин – и неожиданный звук этот заставил всех пошевелиться, обменяться быстрыми взглядами, а одного из сидящих – даже сказать:

– Ну наконец-то.

Видимо, то был сигнал, которого ждали, судя по тому, что люди начали подниматься, отряхивать со своих пальто или плащей налипший мусор, кто-то задвигал руками, словно делая зарядку, кто-то уже продевал руки в лямки походного мешка – не рюкзака, а просто торбы с привязанными веревками. Судя по ним, люди эти не принадлежали к племени туристов и в лесу оказались случайно, собравшись кое-как, в спешке. И хотя никто не командовал, встали шеренгой так, что костер оказался между ними и тем незримым, в чью сторону они сейчас глядели. Там не было видно ничего, но вот птичий возглас