"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Черт! — Костя потер подбородок ладонью, производя в уме короткий подсчет. — Значит, ей было пятнадцать?

— Не самый лучший возраст для резких перемен, — хранитель меланхолично пожал плечами. — И уж точно для такого человека. Ты, — Сергей криво улыбнулся, — выстоял бы в подобной ситуации, я, думаю, тоже. Для нее это был конец света. Весь мир исчез.

— Думаю, я знаю, что было дальше. Банальная история про злую тетю.

— В чем-то ты прав. Хотя тетя не была такой уж злой. И довольно состоятельнoй к тому времени — удачно попала в коммерческую струю, наловчилась, раскрутилась, шмоточным магазинчиком владела на пару со своим новым амaнтом. Мило навещала ее в больнице, тем временем переоформив на себя квартиру своих родителей. Мило ее в эту квартиру перевезла, убедив, что в огромной квартире на Пушкина ей сейчас будет тяжело жить. Мило эту огромную квартиру сдавала — все ж на благо племянницы. А потом в срок так же мило эту квартиру продала. К тому времени Марина так под себя племянницу, подмяла, что та и не поняла ничего. И не возражала. А в один прекрасный день просто выставила ее на улицу… ну как, на улицу — отправила к деду по материнскoй линии, которого до этой поры к внучке практически не подпускала. Отправила сюда, — Сергей сделал панорамный жест. — Дед к тому моменту перенес два инсульта и после ее переезда протянул еще пять месяцев. Все.

— Что ж, я понимаю, что при деньгах и с хорошими юристами можно чудеса творить, — пробормотал Костя. — А как же прочие родственники? А друзья семьи?

— Прочих родственников не имелось. А друзья, — Сергей пожал плечами и холодно улыбнулся, — тебе ли объяснять, какими могут иногда быть друзья?

— Значит, она не получила вообще ничего?!

— Только эту квартиру. Дед ей дарственную успел оформить, и Марина уже не стала сюда соваться. Он и так воды намутил, заявления на нее писал, но все замяли, мол, все деньги ушли на лечение бедной сиротки, а теперь такая черная неблагодарность. Ну, собственная крыша над головой все же лучше, чем вообще ничего, — хирург огляделся. — Хоть и в жутком состоянии, но у многих нет даҗе этого. Самое страшное не в кидалове этом родственном, Денисов. Ее тетушка совершила два более страшных преступления.

— Куда уж хуже, — Костя вспоминающе прищурился, — видел бы ту недвижимость на Пушкинской. Ты знаешь, какие это…

— Ты изумительный человек, — сообщил Сергей со смешком, но пояснять, чем именно собеседник вызвал у него изумление, не стал, а вернулся к прежней теме. — Конечно, эта милая особа не заставляла свою племянницу чистить очаг или считать пшеничные зерна…

— Интересный способ реабилитации.

— Заткнись! Она не нагружала ее физической работой, сожитель не приставал к ней с сексуальными поползновениями, а дочки не заставляли ее гладить им платья. Все было очень прилично. Они просто говорили с ней. И этого оказалось достаточно. Ты не представляешь, насколько просто словами можно сломать человека — человека, прожившего всю свою жизнь в счастливом неведении и в мгновение ока лишившегося тех, кто это неведение создавал. Человека, который видел вокруг себя только любовь и заботу. И если он еще совсем ребенок, а у тебя для него вдосталь ненависти, ты можешь сломать его навсегда. Марина забрала в дом наивное книжное существо сo сказочными мечтами. А выпустила закомплексованного, испуганного ребенка, напрочь лишенного веры в себя, чей смысл жизни лишь в том, чтобы ждать, когда же она закончится. Я не буду передавать подробности — тебе этого достаточно. Могу лишь сказать, что другая ее хранительница, работавшая с Мариной именно в этот период, в глаза мне не могла смотреть, когда рассказывала это. Я давно работаю, и знаю теперь намного больше, чем при жизни, и все-таки не перестаю поражаться тому, какими некоторые люди могут быть гадами!

— Хм, — неопределенно отозвался Костя, внимательно изучая идеальный шов манжета своей бледно-зеленой рубашки.

— А второе преступление... Знаешь, ее мать ведь хотела отдать Аню в консерваторию, — Сергей потер затылoк. — Конечно, не знаю, как она это себе представляла… но уж с такими способностями твоему флинту была туда прямая дорога.

— Значит, то, что у нее с рукой — это после аварии? Я не видел на ее руке никаких шрамов…

— Повреждение было закрытым. Мне не довелось заглянуть в ее историю болезни, но я кое с кем говорил, — хранитель скривился, точно неведомый собеседник вызывал у него глубокое отвращение. — Стопроцентного диагноза он мне не дал, а я, по понятным причинам, диагност теперь неважный, но, судя по всему, она повредила срединный нерв левой кисти. Проводилось лечение, пока она была в больнице. Но после того, как вернулась домой, точнее, к тете, посещать врача Аня перестала. Понимаешь, штука в том, что повреждения эти бывают вполне обратимы, если ими заниматься. Но по истечении определенного срока полная реиннервация мышц становится невозможной. Ни о какой музыкальной карьере уже и речи быть не может — чудо, что она вообще ухитряется как-то играть левой рукой и работать на компьютере — кстати такая ежедневная нагрузка отнюдь не на пользу. Ты замечал, как она пользуется левой рукой? Как у нее стоит большой палец, которым она почти не пользуется, как вяло сгибаются другие? А то, что когда она работает, то всегда смотрит на левую руку, словно не доверяя ей? Это означает потерю чувствительности ногтевых фаланг… — Сергей ехидно улыбнулся. — Не замечал? Впрочем, чему я удивляюсь.

— Но, насколько я понял, диагноз в больнице поставили, и вылечить этo было можно, — медленно произнес Денисов. — Так?

— Мне не известна степень глубины повреждения, но вполне вероятно.

— И если бы она продолжила лечение… Ты хочешь сказать, что эта баба намеренно сделала моего флинта инвалидом?!

— Именно. Дала ей прочесть какие-то бумажки. Сказала, что врачи сделали все, что могли, и посещать больницу больше нет необходимости. И та ей поверила. Она была в таком состоянии, что верила всему, что говорила ей тетя.

— Но елки, зачем ей это было надо?!

— Вопрос не по адресу.

— Бред какой-то! И неужели oна…

— Длительная жизнь вдали от любящей родственницы положительно сказалась на девчушке. Не так давно твоему флинту удалось скопить немного денег, и он обратился в один из местных медцентров. Врача, который вел ее, сейчас нет в городе, но вроде как он не счел случай безнадежным. Конечно не знаю, насколько это было правдой на тот момент. Но через две недели это точно стало неправдой. Потому что через две недели в нашу историю, —