Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Каменная дорога разведана примерно на два километра в обе стороны, ничего особенного ребята на этих участках не увидели, а дальнейший путь в глубину тропического леса требует подготовки и времени, там встречаются и заросли, и завалы. Надо было подготовится, выбрать время, и вот запланировал и это — завтра на двух квадрах хочу совершить рейд в сторону гор.

Обыскали все закоулки в цитадели и рядом, кое-что найдено.

Вещица обалденная! Гладкая пятнадцатисантиметровая лепёшка с круглым отверстием в центре — древнее глиняное грузило для рыбацких сетей. Оно было обнаружено Лёшкой возле обреза полотна гранитного подъезда к Лете, возле нагромождения небольших камней кубической формы. Аккуратное добротное изделие попало к нам в руки в неплохом состоянии, хоть сейчас пользуйся. Грузило «закалено» в огне, если так можно выразиться, — древним ремесленником были тщательно соблюдены все нормы сушки и режимы последующего обжига в печи. Что и обеспечивает стойкость к воде, благодаря чему оно стабильно удерживает сеть на заданном месте и глубине. Округлые зализанные формы не дают снасти зацепиться за корягу или камень.

Удивительно, насколько бескрайнее многообразие миров Вселенной подчиняется определённым законам развития общества! Я уже видел подобные штукенции. Точно такие же древние грузила находили на Таймыре, и не раз. Кроме того, глиняные утяжелители аналогичной формы встречаются на Русском Севере, в районе Архангельска. Подобные же артефакты найдены и в раскопах южноенисейских культур.

В отсутствие железа применение глиняных грузил — вполне логичный шаг, однако нет никаких предпосылок для однозначной привязки необычной находки к временам глубокой древности, к сомнительной романтике местного неолита. Первые рыболовные грузила для сетей вообще представляли собой примитивную плетёную конструкцию из прутьев, в которую были уложены камни. Позже, с освоением гончарного производства, люди начали делать вот такие кругляши. Согласитесь, возраст тоже впечатляет… С появлением у рыбаков «лишнего» железа промысловые сети снабдили большими кольцами из толстой проволоки.

Вывод прост: бывшие владельцы цитадели были антропоморфны и шли тем же цивилизационным путём, что и человечество. Или очень похожим. Теперь с огромной долей вероятности можно утверждать: в этих местах сидел не временный гарнизон, здесь стояло нормальное поселение. Сеть принадлежала бедному, но опытному промысловику, привычно изготовившему грузила на месте.

Раз в подобных цитаделях находили золотые монеты, да ещё и с чеканкой, значит, металл у бывшего гарнизона имелся, и в немалых количествах, захотели бы — поставили бы металл. Цивилизация была точно не речная, а более высокого уровня, умеющая строить и пользоваться сухопутными путями сообщения. В противном случае, подводя к реке мощёную дорогу, строители прошлого непременно поставили бы на берегу солидный каменный причал, сохранившийся до сих пор и радующий новых владельцев крепости удобством и надёжностью. Рыбалка являлась для проживающих здесь ремеслом вспомогательным, на берегу скучали маленькие лодки, и только, никаких больших судов. Рядом с крепостью когда-то стояли жилые дома крестьян, обслуживающих вояк, вот что я думаю. Ну, пока это только предположения, возможно, картина былого будет уточнена либо же изменится кардинально.

Ко всеобщему нервному напряжению, вызванному странным отсутствием «Темзы», добавился ещё один «невроз» — мистический.

Бредятина какая-то, все вдруг начали бояться потустороннего!

Один случайно что-то брякнул вечерком за хорошим ужином, все похихикали, да и задумались на секунду. Потом второй вспомнил, что вчера, мол, нечто подобное тоже ощущал, мамой клянусь, видите, до сих пор пупыри с кожи не сошли! И понеслось…

Дежурный после смены, смущаясь, бубнит про какие-то ночные тени.

— У вас же на стене тепловизор есть! — возмутился я. — Навели и проверили, в чём проблема?

— Лесные духи холодны, как сама Вечность, Дар, — философично заявил восточный человек Винни, и всё остальные закивали головами. Словно тоже знают.

Я не смог ответить, растерялся.

Дальше — больше.

Охотничье звено, вернувшись из леса, утверждает, что к вечеру им было несколько тягостно, за охотниками кто-то следил, и это был не зверь.

В следующий раз рассказ Игоря был более образный: «Вроде бы никого мы с Лёхой не заметили и не услышали. Но… знаете, мужики, оба успели оценить острое чувство опасности. Прикиньте, второй раз! Опять этот призрак вероятной слежки, тяжёлый взгляд, холодящий наши затылки, беззащитные такие, стриженые…»

Юморист!

Постоянная алертность, настороженный слух, тихий вечерний проход по тропе, укрытие в кустах и негромкие разговоры. Сплошной адреналин. Вкус этого стимулятора не только помогал людям Диксона ускоренно понять психологию старых таёжных бродяг, но ещё и заставлял безоговорочно верить слухам на тему лесной мистики. Верить истово, во всяком случае, пока группа находились в чистом поле… Стены крепости, к счастью, быстро всё сглаживали. «Населёнка» вообще любит скептицизм и ехидство.

Мужики начали побаиваться!

Эти же, с косичками… ох, там вообще масса вариантов.

И поначалу с юморком! Обычно так оно и бывает — очередную историю в компании долго живущих на природе людей очередной приобщившийся рассказывает с улыбкой и легко уловимой пренебрежительностью, помогая себе в изложении тональностью, мимикой и подходящими акцентами — мол, сами понимаете, друзья мои, байка же! Обычно за внешней юмористичностью кроется смущение: всё равно ведь не поверите, сволочи… Как назло, обычно цепляет! Начинаешь думать, присматриваться, оглядываться. И уже через пару дней очередной интереснейший рассказ из разряда явных небылиц воспринимается спокойно, тем более что рассказчик тянет нить повествования вдумчиво и на удивление серьезно, невзирая на мистичность или запредельную неправдоподобность сюжета.

Я хорошо знаю, что подобное случается с одиночками!

Это происходит в тех случаях, когда человек опытный, проживший в отрыве от цивилизации достаточно долго, вдруг начинает видеть в череде происходящих с ним событий нечто другое — веское, пусть и необъяснимое. И совсем не обязательно, чтобы потом в его рассказе присутствовал напористый драматизм или, тем более, трагедия. Выслушаешь и подумаешь — вроде бы можно допустить… Цепляет.

Серьезностью восприятия цепляет.

Поживите в дикой природе. Не три часа скоротечного пикника с пивцом на жаре, после чего вам и сам чёрт примерещится, а дольше, гораздо дольше. Послушайте этот непривычный мир, почувствуйте, как сливаетесь с этим лесом и озером, начиная не только что-то замечать, но и понимать. И в тот самый миг, когда вы научитесь фильтровать уже ставшими привычными звуки, — бросок куропатки через кусты или прыжок зайца на поляне, шорох падающей с дерева ветки или перекат осыпающегося камня… В тот самый жутковатый миг, когда вы услышите действительно чужеродный среде и неопознанный вами шум, по-настоящему пугающий своей неизвестностью, вы вспомните всё то, что прочитали сейчас, и, клянусь, пожалеете,