Космические циклы романов - Юрий Константинович Тарарев

– Все так плохо?

– Еще хуже, ты же знаешь, что происходит с нанороботами?

– Знаю и видела. Ты придумал, как избежать такого сценария?

– Начать программировать и задавать алгоритм действий жизненно важных функций с нуля. Перед нами чистый лист.

– Работа непростая, но интересная, когда начинать?

– Еще вчера, сегодня уже поздно, завтра – просто катастрофа.

– Понятно, скоро будем.

В медицинском центре шел постоянный мониторинг состояния пациентов в капсулах. Заместитель Цветкова доложил, что наблюдается значительный энергетический всплеск и продолжает увеличиваться.

– Петр Иванович, времени нет, начинаем программировать, если будем программировать каждого пациента, не успеем, предлагаю разделиться по внутренним органам, сразу и всех: сердце, легкие и так далее. Головной мозг – самое трудное, поэтому тут будем работать с каждым отдельно.

– Предложение принимается, – и тут же распределил обязанности каждому оператору. Через некоторое время подошли ученые. Работа закипела, а вот с инсталляцией сознания возникали проблемы, ее нужно проводить в определенный момент, когда нанороботы головного мозга уже готовы ее принять, закончив свое «пробуждение». Этот момент – главный, если инсталлировать раньше, возможны искажения, так как нанороботы до конца не «проснулись», или, вернее, не активировались. Если позже, начнется неконтролируемое деление, что из этого может получиться, неизвестно. Только момент завершения самый подходящий. Но в ручном режиме такой ввод провести невозможно из-за короткого промежутка времени и огромного массива информации.

Выход предложила Альбина: инсталлировать сознания одновременно всем пациентам автоматически, такими системами оборудованы все капсулы, просто нужно вложить кристалл с данными в управляющую панель капсулы.

– Другого выхода не вижу, – констатировал Цветков и дал распоряжение вложить кристаллы с записью сознаний в каждую капсулу. Тут главное – не перепутать, но даже если это произойдет, не фатально, однако неприятно для пациента.

Работа закипела, пациентам вводилась информация для работы внутренних органов, но нанороботы головного мозга пока не готовы. Еще немного, и момент наступил. Цветков тут же задействовал ввод сознания. Это финальный пункт всей операции, конечная точка, за которой их ждет успех или полное поражение, и, как следствие, гибель пациентов.

– Все системы пациентов работоспособны, организм функционирует, сознание инсталлировано, – доложили операторы.

– Начинаем постепенно повышать температуру, капсулы открывать только по моей команде, – в этом случае Цветков перестраховывался, неизвестно, как поведут себя пациенты.

Свел приходил в себя постепенно, сознание словно чужое, тело не слушается, будто на нем лежит тяжеленная плита. Но плита постепенно становилась легче, пришли воспоминания: он лег в камеру гибернации, потому что энергия подошла к концу.

«А где я теперь? – открыл глаза. Ничего, сплошная муть, постепенно пелена начала рассеиваться, проступил заиндевелый колпак капсулы гибернации. – Неужели не сработало? Неужели конец?»

Прислушался к себе. Нет, силы были, постепенно их становилось больше, колпак почти протаял, но капсула не открывалась, раздался тихий голос в сознании.

– Я Петр Иванович Цветков, не волнуйтесь, все хорошо – вы пробуждаетесь. Не двигайтесь, когда организм придет в норму, мы откроем капсулы. Вы находитесь на планете Лагуна. Волноваться не о чем, вы спасены и скоро войдете в обычный ритм.

Как ни странно, но голос Цветкова, его ментальная мягкость успокоили, появилась уверенность, что все обошлось. В ответ послал мысль-благодарность и желание пообщаться с президентом Светловым. Цветков не стал тянуть, понимая, какой перед ним пациент. Поэтому сразу связался с Андреем и доложил о просьбе.

– Отличная новость, я сейчас с ним пообщаюсь.

– Маршал, с пробуждением! Все в порядке, я Андрей, сын Сергея Светлова.

– Андрюша, привет, ты как здесь оказался?

– Да вот, занимаюсь вашим пробуждением. У всех все идет хорошо, вы первый активировались, но перегружаться нельзя, организм должен адаптироваться.

– Спасибо, Андрюша, расскажи, как нас спасли, я в общем-то не очень надеялся.

Андрей стал подробно рассказывать, что произошло за время, пока Свел находился в гибернации. Цветков оценил инициативу и дал распоряжение операторам вступить в мнемонический контакт с пациентами и рассказать все новости за тот период, пока они спали. Несколько часов пациенты были заняты и с интересом слушали. За это время температура уравнялась, показатели организмов показывали положительные результаты, и Цветков решил, что пора подниматься из капсул.

– Внимание, сейчас капсулы откроются. Температура окружающей среды плюс двадцать один градус. Не торопитесь, могут быть различные нарушения моторики конечностей, это последствия долгой гибернации. Мы все их постепенно устраним, не волнуйтесь и не спешите, наши специалисты рядом с вами и всегда смогут вам помочь, – закончив инструктировать начал открывать капсулы, пациенты пытались из них выбраться, но не у всех получалось.

– Не волнуйтесь, вам сейчас помогут.

Нарушение моторики в той или иной степени было почти у всех, предстояла большая работа с каждым пациентом. Моторика не главное, как будет работать сознание? Вот главный вопрос, пока все шло более-менее, с моторикой разобраться легче всего.

– Андрюша, ты где? – послышался мнемонический зов Свела.

– Здесь я, здесь, маршал.

Свел еще не пытался выбраться из капсулы, собирался с мыслями и силами: почему-то ему казалось, что это будет непросто.

– Давай-ка помоги, чувствую, сам не справлюсь.

– Конечно, маршал.

Свел сначала поднял мощный торс. Получилось. Потом перенес через край одну лапу, затем другую. За верхние конечности его поддерживал Андрей, теперь огромный рептилойд сидел на краю капсулы. Другие, увидев его, успокоились: раз маршал встал, значит, все в порядке. Осталось спуститься на пол. С помощью Андрея у него это получилось, но вот вестибулярный аппарат барахлил, его качало из стороны в сторону. Андрей напрягался, чтобы его удержать. Цветков за всеми наблюдал и, увидев затруднения со Свелом, тут же отправил специальную коляску, куда Свел и уселся.

– Да, Андрюша, долгое пребывание в анабиозе не пошло на пользу.

– Ничего, главное – проснулся, а с вестибулярным аппаратом сейчас разберемся, – он повез его в специальный бокс, где снова уложил в капсулу, но уже медицинскую, специально созданную для кибдиго.

Капсула показала разбалансировку систем организма. То есть они работали не в унисон, требовалась подстройка, по времени она займет часов пять.

– Маршал, организм функционален, но разбалансирован, потребуется пять часов для настройки, придется потерпеть.

– Вариантов нет. Сколько я пробыл в гибернации?

– Около месяца.

– Не фатально, иди, Андрюша, занимайся делами, я теперь полежу один.

– Хорошо, если что, зовите, – сам тут же передал Цветкову данные. Всех пациентов отправили в медицинские капсулы для устранения последствий гибернации. Но самое главное – сознание. Цветков задействовал переносной комплекс и снимал параметры мозговой активности, при необходимости корректировал.

Андрей позвонил отцу и сообщил, что Свел, посол Тонга и другие спасенные пришли в себя и сейчас