Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Не расслабляемся, — процедил Чалерм сквозь сжатые зубы. — И в дальнейшем разговариваем только под барьером.

Мы молча вошли в его дом, ставший за последнее время серебристо-серым, молча поднялись на второй уровень и молча расселись на привычные места по разные стороны стола.

— Охоты, — напомнила я. — Заявки.

Чалерм кивнул, положил книгу на стол и полез в шкаф за бумагами, но тут внизу раздался требовательный стук. Переглянувшись, мы с Чалермом осторожно с боков подкрались к окну, выходившему в ту же сторону, что и входная дверь. Под дверью стояло посольство из полудюжины советников.

— Доигрались, — выдохнул Чалерм.

Глава 12.

Совет да любовь

— Подождите, что вы хотите сделать? — зашептал Чалерм, ухватив меня повыше локтя, когда я направилась к лестнице.

Я посмотрела на него, как на хворого душой.

— Я имею в виду, — быстро пояснил Чалерм, — как именно вы собираетесь с ними разбираться? Я уже говорил, что охотники могут не поддержать вас против советников!

Я скосила глаза туда, где моё плечо свободно помещалось в Чалермову ладонь. Проявила силу воли и вырвала руку.

— Праат Чалерм, вам напомнить, когда вы утратили право ко мне прикасаться?

Он раздул ноздри, но не отодвинулся, хотя и попыток снова меня ухватить не предпринял.

— Мне надо понимать, мы идём вниз драться или шантажировать или что вообще? Хоть как-то подготовиться!

— Для начала хорошо бы послушать, что именно советники пришли сказать, — заметила я и не стала ждать новых возражений.

Чалерм, несмотря на недостаток подготовки к встрече, спустился за мной хвостиком, и я прямо-таки кожей ощущала, как он напряжён. Боги небесные, это всего лишь полдюжины стариков, которые и по молодости не были сильными махарьятами!

Дверь я распахнула с гораздо большим рывком, чем ей было нужно, так что она шарахнула о стену и, дребезжа, поползла обратно. Советники, беседовавшие о чём-то вполголоса, тут же смолкли и уставились на меня. На удивление, я не заметила в их взглядах злости. Кто-то выглядел удивлённым, кто-то — растерянным, а кто-то даже и довольным.

Возглавлял посольство Сомбун, тот самый долговязый дед, что председательствовал на суде Абхисита, а ещё тот самый предводитель охоты, за которым мы с Чалермом и Вачиравитом подтирали снопы в деревне близ обиталища лесных ду. Что самое интересное, Абхисит топтался прямо рядом с ним, и на его складчато-полосатом тигрином лице уютно устроилась довольная улыбка.

Остальных я тоже знала: Киттисак, похожий на высушенного морского конька, в противоположность ему почти идеально круглый Дамронг, а замыкал шествие сверкающий лысиной Баньят. Все трое, помнится, подняли вой в храме после турнира, когда канан Ниран стал раздавать священную воду. Ну что ж, если сейчас будет драка, сдерживаться не стану: без этих достопочтенных в клане станет легче дышать. Я сцепила руки в замок и хрустнула костяшками, готовясь к нападению.

— Спокойствие земли, — громко и отчётливо произнёс Сомбун, после чего все пятеро дружно поклонились.

Я так удивилась, что значение слов дошло до меня сильно не сразу. Судя по резкому выдоху над ухом, Чалерм понял быстрее, но он, наверное, и правда учёнее меня. Мне же пришлось как следует разрыть свою память, пока я нашла хоть что-то похожее на это странное словосочетание.

В некоторых древнейших легендах, что рассказывал дед, если речь шла о небесных богах, амарадах или хотя бы прославленных на весь мир просветлённых махарьятах, главах кланов и символов исцеления вселенского порядка, к именам мужчин прибавляли титул «Чистота неба», а к именам женщин — «Спокойствие земли», подобно тому, как изначальная пара богов-прародителей обратилась со временем в небо и землю, создав вселенную.

То есть, по сути Сомбун поприветствовал меня ужасно высокопарным устаревшим титулом, который просто означал, что я — жена главы. Однако что-то я не припомню, чтобы Арунотая хоть кто-то величал Чистотой неба. Вот и вопрос: они ожидали, что я не пойму обращения и выставлю себя безграмотной деревенщиной, или что я всё пойму и приму за чистую монету их подобострастие? Ну или, может, это они так надо мной насмехаются?

Я копнула память ещё глубже и извлекла на мутный местный свет предание о том, как владыки четырёх сторон света назначали себе наместников.

— Небо родит соколов и коршунов с медными глазами и бронзовыми когтями, земля же сильна змеями и саламандрами, чья кровь разъедает металл. Приветствуя землю, летите ли вы на крыльях или ползёте на брюхе?

Советники замешкались. Кажется, большинство из них в отличие от меня такие подробности из предания уже не помнили. Только Сомбун скроил такое лицо, словно прикусил себя за щёку, а Абхисит позабыл улыбаться и застыл с раскрытым ртом, выставив на меня редкие нижние зубы, как бивни.

— Кхэ! — первым очнулся Дамронг, для которого моё приветствие, кажется, вовсе ничего не значило. — Пранья, мы пришли обсудить ваши нововведения в клане.

Я приподняла бровь и подбоченилась, собираясь ответить что-то вроде того, что вас пятеро, вот между собой и обсуждайте, а меня ждут дела, но тут Сомбун наконец собрал лицо во что-то приличное и быстро вставил:

— В первую очередь мы пришли выразить восхищение крепкой хваткой праньи, равно как и её могучим духом, преодолевающим сопротивление лености и сумятицы среди воинов этого клана.

Вот тут уже я с трудом удержалась от того, чтобы распахнуть рот, как сломанная ореходавка.

Дамронг и Киттисак покосились на своего предводителя с неудовольствием, но ничего не сказали, а Абхисит наконец очнулся и снова заулыбался, как статуэтка человека, который выспался и наелся.

Ну ладно же, если они решили играть по-хорошему, мне подыграть несложно.

— Спокойствие земли принимает ваше восхищение, — произнесла я с благосклонным кивком, хотя сама из-под век посматривала, не целится ли в меня кто из лука или ещё что подобное…

— Покорнейше благодарим, — проворковал Сомбун, и мне стало как-то не по себе. — Однако, возможно, Спокойствие земли уделит нам стопочку чаш, чтобы обговорить новые порядки?

Я чуяла неладное всем нутром, но внятного предлога для отказа не находила. Если бы эти змеи сразу полезли на рожон, я бы им жала-то пообломала бы, а так языки высовывают, подлизываются, пресмыкаются. Ну, Чалерм же догадается после их ухода выбросить всю еду, вылить воду, масла и благовония и… что ещё можно отравить?

— Надеюсь, вас устроит, если мы проведём этот разговор в доме