Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

мужчинам, что пьянит, словно молодое вино. Лицо и фигура Кансоор делали ее не похожей на других девушек Города. Она была длиннонога, с удивительно изящной талией. Лицо бело и удлиненно, тонкая алая полоска нежных губ, и самое восхитительное — ультрамариновые прозрачные глаза, прекрасные и бездонные, словно Соленое море, которого она никогда не видела. «Твоим отцом было море» — не раз говорил ей влюбленный Иусигуулупу. Другие смотрели на это трезвее и шушукались, что здесь не обошлось без жреца Солнца, а то и — здесь они поднимали вверх палец — без самого Рыжебородого Титана. Ведь нежный пушок под мышками девушки был цвета Солнца!

Она нравилась многим. Даже кое-кто из курака — людей, носящих солнечно-золотые украшения — был не прочь видеть ее хозяйкой в собственном доме, но она любила гонца, стремительного и настойчивого, умеющего быть внимательным и нежным. Она любила запах далеких земель, приносимый его быстрыми ногами.

Влюбленные дошли до блока, где жили ткачихи-аклья. Иусигуулупу поцеловал возлюбленную, и она исчезла за высокими стенами. Страж, охранявший покой и порядок в блоке, по-доброму засмеялся. Иусигуулупу пожелал ему доброй ночи и отправился к себе. Жил он довольно далеко отсюда-за четыре городских квартала, близ Дворца Рыжебородого Титана.

Ночь. Широкие улицы Города пустынны. И свежи. Зной ушел куда-то на запад, чтобы наутро вновь появиться вместе с Солнцем. Ведь Земля круглая, и где-то на другой стороне ее сейчас дуют обжигающие кожу соленые ветры.

Иусигуулупу миновал Храм Солнца и подошел к Дворцу Рыжебородого Титана. Ворота Луны, Ворота Звезд, Ворота Солнца. Перед последними гонец невольно замедлил шаг. Тусклый лунный свет неясными полутенями вычерчивал лик великого Инти — Солнца, отца бога-созидателя Виракочи. Инти — невысокий коренастый человечек с непомерно большим ликом-головой, был окружен нимбом из двадцати четырех лучей, оканчивающихся головами лунных зверей — ягуаров. Слияние Солнца и Луны породило жизнь. Огненное семя солнца ударило в прохладное лоно Луны, и возник Мир с его огненными страстями и, ледяным равнодушием. Возник бог Виракоча с солнечными глазами и повадками лунного ягуара. Но сначала было Солнце.

Великого Инти окружали люди-кондоры — хранители чистоты и веры. Их скрюченные клювы вырывали сердца у нечестивцев.

Луна сместилась чуть вбок, залив лик Инти мертвенным светом. Мертвое на живом. Стало чуть жутко, и Иусигуулупу невольно ускорил шаг. Быстрее домой, где ждут теплый очаг и печеная картошка. И еще — добрая мама. В отличие от многих других сыновей Солнца Иусигуулупу знал свою мать.

Вот и дом, но что такое? Блеснул металл, и гонец оказался окруженным воинами дворцовой стражи. Кто-то положил руку на его плечо. Анко-Руй!

— Мне очень жаль, — сказал бывший сосед, переселившийся во Дворец, — но Повелитель приказал привести тебя к нему.

«Мне очень жаль…» — Иусигуулупу понял, что погиб. Но почему? Что он сделал? Ему захотелось закричать: за что?! Но их не учили сопротивляться.

Гонец склонил голову и, окруженный блестящими копьями, пощел ко Дворцу.

Лик вечно живого Инти был мертв.

* * *

Тюрьма даже из золота — все равно тюрьма. В ней пахнет сыростью и тленом, и гнилой похлебкой. И еще плахой…

Тюрьма в Городе сыновей Солнца была из трахита — камня, которого не берут столетия. Он сер и холоден.

Иусигуулупу поместили в крохотную камеру-мешок — три шага в длину и всего полтора в высоту. Даже не сесть. Он лег на холодный пол и начал размышлять о своей горькой судьбе. Но быть долго наедине со своими мыслями ему не пришлось. Щелкнул замок отпираемой решетки.

— Выходи.

Тюремщик привел его в караульную залу. Там сидели Анко-Руй и еще два человека, один из которых, неестественно маленького роста, пользовался очень дурной славой. Его звали Мастер кожаных ремней, а нарезал он эти ремни из человеческих спин. Все трое пили дынную брагу, закусывая ее тоненькими ломтиками жареного мяса ламы — большой деликатес! Иусигуулупу даже не помнил его запаха.

— Садись — приказал начальник дворцовой стражи.

Иусигуулупу послушно сел на краешек длинной скамьи.

— Пей!

Анко-Руй протянул арестованному большую чашу браги. Подумав, Иусигуулупу решил, что отказываться не стоит — невежливо, да и мало ли что ждет его впереди. Он взял чашу и медленно вытянул ее до дна.

— Молодец! — одобряюще хрюкнул Анко-Руй — Закуси.

Кусок тающего во рту мяса. Если Иусигуулупу и почувствовал хмель, то это было блаженство от давно не пробованного мяса. Он съел предложенный ему кусок и сложил руки на коленях. Больше ему не давали, зато сами пили и ели с завидным аппетитом. Наконец брага закончилась. Сыто рыгнув, Анко-Руй поерзал, поудобнее устраиваясь на скамейке.

— Теперь поговорим.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Что — Анко-Руй ухмыльнулся — А все, что ты мне расскажешь. А рассказать ты мне должен о том, как подделал кипу наместника Куучака и сколько тебе заплатили за это.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ах, он не знает…

Анко-Руй мигнул одному из своих собутыльников, и на голову гонца обрушился страшной силы удар. Иусигуулупу рухнул на пол.

— Хватит разлеживаться!

Говоривший ткнул неподвижно лежавшего гонца ногой в бок. Со стороны могло показаться, что это слабый тычок, на самом деле натренированные пальцы ноги сломали ребро, причинив такую боль, что Иусигуулупу решил, что у него разорвана печень. Он захрипел и перекатился на спину. Тут вскочил со скамейки Мастер кожаных ремней и сладострастно пнул истязаемого в пах, заставив гонца взвыть от нечеловеческой боли. Все трое палачей дружно заржали.

— Здорово завизжал! Словно кот на весеннюю луну! Ха-ха-ха! — радостно прокомментировал карлик.

— Ладно, достаточно пока с него — решил Анко-Руй — А то еще того и гляди подохнет.

Он наклонился и рывком поднял корчащегося гонца на ноги.

— Вспомнил?

— Что?

— Сколько тебе заплатили кечуа, чтобы ты исправил письмо?

— Я не трогал никакого письма!

— Ха! Он еще не поумнел! Хорошо, тогда поговорим иначе, и то, что ты уже испытал, покажется тебе легкой щекоткой по сравнению с предстоящим. В разговорную комнату!

Подручные схватили Иусигуулупу за руки и потащили в соседнюю комнату. У карлика оказались стальные руки.

В той комнате было много хитрых приспособлений. Они жгли, резали кожу, срывали ногти, сверлили суставы. Все они были предназначены лишь для одного — причинить боль. Нечеловеческую боль. Но Иусигуулупу молчал. Молчал, даже когда ему ломали руки.

* * *

Скользнув взглядом по амуниции стоящих перед покоями Рыжебородого Титана стражников — все ли в порядке — Анко-Руй прошел внутрь. Повелитель был не один. На его коленях сидела длинноногая светловолосая жрица Луны, евшая