Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

— О, черт… — «убито» выдохнул я и посмотрел на собеседницу с робкой надеждой во взгляде: — Слышь, Рит, может, скажешь девчатам, что я еще не прилетел?

— Убьют… — так же дурашливо ответила она. — И будут правы. Так что готовься страдать… и ускоряйся: я уже подошла к лифтам и вот-вот ткну в сенсор вызова кабинки!

Ускорился. Вернее, сменил пучок воздушных трасс на новый, «влез» на безлимитку и немного позажигал. Потом упал в нужный коридор замедления, полюбовался зданием торгового центра, влетел в ангар и с шиком остановил флаер перед сияющей подругой. Она запрыгнула на соседнее сидение чуть ли не раньше, чем поднялся фонарь, чмокнула меня в щеку, пострадала из-за того, что я не догадался нацепить на пиджак орденскую планку, попросила «как-нибудь» показаться им во всем великолепии, активировала индивидуальную систему безопасности, потупила глазки и… «виновато» вздохнула:

— Знаешь, я, оказывается, так соскучилась по твоим рукам на… хм… полусферах управления и Настоящей Скорости…

Я рассмеялся, обозвал ее болтушкой, развернул «Волну» практически на месте и разогнал в экстремальном режиме. Пока поднимался к безлимитке, сделал «бочку». А там пронесся змейкой между флаерами других любителей погонять, скосил взгляд на раскрасневшееся личико и задал Верещагиной провокационный вопрос:

— Летим в «Эльбрус» или для начала нарезаем кружок по ближайшей кольцевой?

— Йенсен, ты меня так разбалуешь… — предупредила она, побалдела еще минут пятнадцать, а после того, как я ввинтил флаер в коридор замедления, внезапно посерьезнела: — Тор, насколько я знаю, на тебя, кавалера трех боевых орденов и прочая и прочая, уже открыли загонную охоту главы как минимум четырех достаточно влиятельных аристократических родов — Болотниковы, Алябьевы, Головнины и Зубаревы. Загонять в стойло планируют через девиц, проходящих обучение в вашей Академии. Светка Болотникова, вне всякого сомнения, сольется сама, ибо обделена актерским талантом и не сыграет ни влюбленности, ни страсти. Жанна Алябьева накосячит по другой причине — ее с детства воротит от интриг, и она с удовольствием ломает старшим их планы. А Валька Головнина и Галка Зубарева опасны — они прирожденные актрисы, чертовски умны, красивы, харизматичны и честолюбивы, уже разбили не одну сотню сердец и… не обременены принципами.

Да, и от той, и от другой ты при самом минимуме телодвижений получишь все и вся, но после первой же близости гарантированно обзаведешься неснимаемым ярмом. Ибо их старшие родичи — волчары со стальной хваткой.

Я поблагодарил ее за информацию, дал понять, что ярма — это не мое, и спросил, что Рита думает о Завадской.

— Понравилась? — спросила Верещагина без тени нездорового интереса в голосе и взгляде.

Я притер «Волну» к свободному парковочному месту и сказал чистую правду:

— Хочу сравнить наши критерии оценки.

— Толково, однако… — уважительно сказала она, расфокусировала взгляд и заговорила: — Если очень коротко, то Маринка — правильная, порядочная, очень жесткая, не видит полутонов и умеет как безоглядно любить, так и люто ненавидеть. Но в ближайшие несколько лет у тебя с ней ничего не получится: ее предала любовь всей жизни, и теперь в душе Завадской — пустыня, а вас, парней, эта девчонка по умолчанию считает врагами. Да, не показывая этого, но выставляя колючки при легчайших намеках на ваше желание сократить дистанцию.

Этот ответ объяснил все непонятки поведения экс-напарницы, поэтому я еще раз поблагодарил Верещагину за помощь, выбрался из флаера, обошел его спереди, подал даме руку и застыл. Ибо Рита поплыла взглядом и на пару-тройку секунд выпала из реальности. Само собой, заметил и появившийся злой прищур. Поэтому после того, как девчонка оперлась на мое предплечье и легко спрыгнула на пол, вопросительно мотнул головой.

— Варя… в смысле, та одногруппница, с которой я гуляла по магазинам, не удержала язык за зубами. И сюда, вроде как, собираются прилететь еще две прирожденные актрисы из нашего университета. Девочки они о-очень видные. Особенно спереди. В общем, тебе придется нелегко.

— С чего это вдруг? — «удивился» я, выдержал небольшую паузу и ехидно ухмыльнулся: — Эти твои актрисы летят в «Эльбрус». А мы переберемся куда-нибудь еще. Благо, ресторанов в Новомосковске выше крыши…

Глава 21

24–25 ноября 2469 по ЕГК.

…В прошлой жизни я заглядывал в караоке-клуб всего один раз — искал Костяна, загулявшего с очередной дамой сердца. Но тот, с претенциозным названием «Звезда», не впечатлил от слова «вообще» — все полтора десятка компаний любителей поорать сидели за столиками в одном-единственном зале, накачивались алкоголем, по очереди выбирались на сцену и либо хором подпевали «исполнителям» в стиле «кто в лес, кто по дрова», либо, наоборот, освистывали. Впрочем, то заведение находилось в условно благополучной Восьмерке сравнительно недалеко от границы с Девяткой и было рассчитано на простолюдинов. А «Вокал», в который мы прилетели с подачи Мироновой, считался Меккой начинающих певцов и певиц. Так как в нем можно было не только петь, но и делать профессиональные записи.

Записываться мы однозначно не собирались, поэтому, припарковав свои флаера и оставив две группы телохранителей в просторном холле верхнего этажа, спустились на первый и в сопровождении улыбчивого администратора прошли в кабинет, забронированный все той же Машей. Матвей и наши дамы, отдыхавшие в этом заведении не первый раз, привычно разделили обязанности — Власьев активировал терминал ВСД и потерялся в выборе напитков, а дамы попадали на широченные диваны, выбрали тип подсветки для двух разных зон помещения, вывесили на дальней стене панораму ночного города и занялись составлением списка минусовок. Ну, а я с интересом огляделся и пришел к выводу, что владельцы не пожалели денег ни на мебель, ни на акустику, ни на дизайнеров — да, общая концепция оформления кабинета была спорной, но диваны и подушки обещали негу, количество колонок, прячущихся в самых неожиданных местах, впечатляло донельзя, а кондиционеры и зеркальные полусферы на потолке намекали на то, что тут, бывает, зажигают по полной программе.

Кстати, диваны с подушками не обманули — они оказались мягкими именно настолько, насколько нужно, и мне резко расхотелось шевелиться. Но сильнее всего потрясла акустика: стоило Оле врубить музыкальный «фон», как я встрепенулся, вслушался в начальный инструментальный проигрыш вечной «Мелодии любви» и пришел к выводу, что она звучит в разы круче, чем в ИРЦ «Олимпа» Виталия Арбенева, в который внук главы рода, вроде как, вложил все свои сбережения!

Следующий эмоциональный шок я испытал после того, как запела Настя