"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

броневика, с удовольствием распрямив ноги. «Мариенваген», прежде казавшийся сосредоточием безопасности, теперь был самой неуместной и фальшивой частью открывшегося им вида. Пропахший бензином, закопченный, грязный, покрытый сотнями оставленных пулями оспин, он казался старым унылым чудовищем, слепо глядящим фарами в небо и забравшимся слишком далеко от своего логова.

- Не думаю, что стоит рассчитывать голов на десять, - сказал Крамер, верно уловив ход мыслей Дирка, - Но пару завалящих птичек подбить, наверно, можно. Ваш человек хорошо стреляет?

- Юнгер что ли? Сносно. А что, хотите побиться с ним об заклад?

Крамер ухмыльнулся, совершенно по-мальчишечьи. Со своим архаичным громоздким бюксфлинтом он сейчас и походил на мальчишку, удравшего с дедовским охотничьим ружьем в камыши вместо уроков.

- Отчего бы и нет? Я не Бог весть какой снайпер, но в нашем полку соревнования выигрывал дважды. В конце концов, должен же живой человек хоть в чем-то превосходить мертвеца?

- Значит, рассчитываете быть метче, чем мертвец, лейтенант?

- Не рассчитываю, но надеюсь, - отозвался Крамер, умело снаряжая ружье пулей и проталкивая пыж, - Горячая кровь полезна в рукопашной, но и прицела она не сбивает. Ну же, на правах арбитра, определите цель.

Дирк позволил себе поддаться этой глупости. В конце концов, он ничуть не нарушал данный ему мейстером приказ. Мейстер приказал раздобыть птиц, и они их раздобудут. Потерять минуту не жалко. Да и здесь, в десятках километров от линии фронта, выстрел не привлечет к себе ничьего внимания.

- Вон та сосна, - Дирк указал на дерево, растущее в двух сотнях метров от них. Сосна была высокой, чахлой и угловатой – как вышедший из госпиталя долговязый солдат, еще неловко передвигающийся на костылях.

- Вижу. Что ж, пусть я буду первым.

Лейтенант вскинул ружье и замер, прищурив один глаз. Дирку часто приходилось читать в художественной литературе про то, как стрелок сливается со своим оружием, обратившись в одно целое. И такое сравнение он всегда находил искусственным и избитым. Слияние ружья и стрелка длилось не более секунды, вороненый ствол мягко и плавно поплыл вверх, напряглось предплечье…

Бюксфлинт громко и раскатисто кашлянул, изрыгнув из ствола облако грязно-серого дыма. Издалека до них донесся сухой стук – и одна из нижних ветвей ели разломилась на две части. С учетом примитивных прицельных приспособлений ружья и скверного пороха, такой выстрел с полным правом мог считаться попаданием «в яблочко» - и Дирк охотно поздравил с этим лейтенанта.

- Немного забрал вправо, - заметил тот, отчаянно стараясь скрыть улыбку, - Давно не практиковался. В траншеях, знаете ли, и три метра – уже много…

- Знаю. Рядовой Юнгер, готовы?

- Так точно, господин унтер.

Снайпер выглядел расслабленным и безмятежным, даже ружье поднял неспешно, как прогулочную трость. Но Дирк хорошо знал «своего человека». Хотя бы потому, что сам не единожды заверял записи в его солдатской книжке, подводя счет чьим-то жизням.

- Усложняем задание, - сказал он, - Рядовой Юнгер, сбейте шестую ветвь сверху на этой сосне, ровно на половине ее длины.

Лейтенант хотел было возмутиться, но не успел – легкое ружье Юнгера выстрелило, издав звон вроде того, что бывает, когда молоток плотника с большой силой падает на шляпку гвоздя. Одна из еловых ветвей на самой верхушке обломилась, и Дирк мог бы поставить свой почти новый «цейс» на то, что даже если скрупулезно измерить ее линейкой, окажется, что пуля попала точно в центр.

Лейтенант некоторое время молчал, глядя на мишень. Потом вздохнул и повернулся к «Висельникам».

- Мои извинения, господа. Теперь я понимаю, что у меня не было оснований называть себя хорошим стрелком.

Юнгер с достоинством кивнул. Он не был тщеславен, но похвала офицера ему, оставшемуся рядовым и после смерти, все-таки льстила.

- Не принимайте близко к сердцу, Генрих, - посоветовал Дирк, - Да и вашей славы лучшего стрелка полка это ничуть не умаляет. Просто Юнгер мертв и… скажем так, это ставит вас в неравные условия.

- Кажется, понимаю… Сердце!

- Естественно. Биения сердца нарушает прицел, и с этим бессильны справиться даже лучшие из лучших. Человеческая природа. А еще – неконтролируемое дрожание пальцев, которое хозяин обычно даже не замечает. Тоже типично человеческая особенность. Мертвец холоден и неподвижен, он может замереть в одной позе на несколько дней и не испытывать никаких неприятных ощущений. Некоторая скованность мышц в этом деле даже полезна. Не беспокойтесь, Вряд ли вам придется когда-либо выступать на одном состязании с мертвецами.

- Этот ваш Юнгер… насколько он хорош в своем деле среди… мертвецов?

- Достаточно хорош, но никогда не станет чемпионом Чумного Легиона, если вы это имеете в виду. Около года назад решением Ордена была основана рота «Глаза Покойника». Но вы наверняка о ней не слышали. Собственно, ее и ротой сложно назвать, мертвецов сто личного состава. Туда набирают прирожденных снайперов. Забавное слово – «прирожденный», а? Как будто рожденный с особенными способностями. А слова «присмертный» нет, хотя Госпожа Смерть нередко дарует своим любимцам не меньше, чем сама жизнь. Простите, я отвлекся. Мертвецы любят пофилософствовать, это наша слабость. Нет, мертвецы из «Глаз Покойника» дадут Юнгеру сто очков форы вперед. Помните, как погиб Гроссетти[3]?

К его удивлению, это имя было знакомо Крамеру. Видимо, лейтенант далеко не все свободное время отдавал натаскиванию своих людей на полосе препятствий и воображаемым штурмам.

- Командир сорок второй лягушачьей дивизии, если не ошибаюсь. Погиб на Салоникском фронте, от шальной пули. Подробностей не знаю.

- А подробности в том, что пуля была не очень-то и шальной, - подмигнул Дирк, - В семнадцатом году, когда англо-французский экспедиционный корпус высадился в Греции и крепко прижал там нашу одиннадцатую армию, Гроссетти считался одним из лучших тогдашних французских генералов. Видимо, не зря. В Битве за Красную Стену он нанес болгарам такой удар, что те от него так и не оправились, и оборона повисла целиком на германских частях, уже порядком измотанных и обескровленных. Кто-то в штабе кайзера решил, что Гроссетти не в меру ретив и, пожалуй, может являть собой угрозу для наших сил во всем регионе. Есть такая порода людей, которые приносят неприятности одним лишь своим существованием, и неугомонный француз был тому подтверждением. Туда перекинули «Глаза Покойников». Со специальным заданием.

Крамер хмыкнул, его быстрый мозг наверняка выстроил тактическую схему – сотня мертвецов против генерала экспедиционного корпуса – и выдал ответ быстрее,