Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

своим. Как ты только что имел возможность убедиться, он не дикарь и не враг нам. Не друг, нет, но и не враг. И я бы предпочел, чтобы среди шеважа таких, как он, было побольше. И потому не допущу, чтобы кто-нибудь из моих близких друзей обращался с пленниками так же, как некогда поступил с ними Ракли. За что мы сейчас и расплачиваемся. Но только сперва, — продолжал он, поворачиваясь к Гури, — мы договоримся, что именно ты должен рассказать тем, кто тебя сюда послал.

— Хорошо, говори, я передам. — Гури как будто даже не был рад грядущему освобождению.

Чего нельзя было сказать об Элете, которая впервые с момента появления непрошеных гостей воспрянула духом и с искренним гостеприимством пригласила всех за стол на скромную трапезу.

— Вопрос еще и в том, чему из твоих слов они поверят. — Тэрл обвел взглядом собравшихся, призывая всех участвовать в обсуждении.

— Пусть скажет: мол, видел здесь таких могучих воинов, что не советует нападать, — предложил Нэлс, жадно набрасываясь на еду.

— Вот-вот, таких могучих, что они позволили ему беспрепятственно уйти, — хмыкнул Фейли. — Так они и поверят!

— Гури, чем можно испугать твоих вождей?

Тот задумчиво закатил глаза:

— Раньше они боялись огня. Теперь огонь на их стороне. Раньше они боялись ваших воинов. Теперь сами идут на них войной. Не знаю.

— А если им станет известно, что в наших тунах свирепствует мор, какая-нибудь заразная болезнь? — пришел на помощь брату Гилтан. — Едва ли им захочется сюда соваться.

— А что, неожиданная мысль! — подхватил Тэрл. — Что скажешь, Гури?

— Этому они не поверят. Потребуют у меня доказательств. Что я смогу им предложить?

— Да, ты нрав, доказательств у нас негусто…

Они замолчали и некоторое время молча ели, переглядываясь и вздыхая. Поскольку никто не позаботился о том, чтобы развязать Гури руки, Элета кормила его сама. Струн смотрел на происходящее со стороны и только и мог что удивляться. Ему еще ни разу не доводилось сидеть за одним столом с шеважа. Не приходилось придумывать историю, которая вскоре станет известна заклятым врагам. Да и чего греха таить, не приходилось вот так спокойно восседать за столом и трапезничать в кругу людей, которые при всем этом знали, что расставленная перед ними скудная, но оттого ничуть не менее аппетитная еда может быть последней в их жизни. Почему так происходит, размышлял он, не испытывая ни малейшего возмущения по поводу материнской заботы Элеты. Почему перед лицом смертельной опасности они не только не утратили способности здраво мыслить, но и не проявляли ненависти по отношению к тому, кто совсем недавно был готов их убить? Хотя нет, ведь Тэрл правильно заметил, что у шеважа изначально не было желания их убивать. Несмотря на возможность. Так, может быть, именно поэтому? И Тэрл не воспользовался своим мастерством. Вернее, воспользовался, но лишь затем, чтобы остановить противника, а вовсе не убить. Выходит, действительно, сознание своего превосходства должно рождать невозмутимость и всепрощение. Тогда каким же на самом деле должно быть это превосходство, чтобы его ощущение заставляло тебя не доказывать всем и каждому, какой ты заправский воин, а, напротив, держать в себе, не опасаясь при необходимости взять в оборот любого противника?

До сих пор Струн лишь угадывал нечто подобное в характере Тэрла, но едва ли произошедшее было возможно без участия второй стороны в лице этого самого Гури. Не будь здесь одного из них, всё наверняка обернулось бы по-иному. Выходит, их сила проистекает из единого источника. Которым, судя по всему, является их безымянный Учитель, мастер единоборств, живший, а быть может, еще живущий где-то в лесной глуши. Вот бы повстречаться с ним! Быть таким, как Тэрл, давно уже стало заветной мечтой Струна. Теперь же он воочию убеждался, что мечта его достижима. По внутреннему настрою, по духу, по тому, что нельзя увидеть, а можно лишь почувствовать, пленный шеважа мало чем отличался от Тэрла. Это означало одно: рожденные разными, они достигли близости благодаря общему знанию. Получается, чтобы стать таким же, необходимо пройти их путем, отыскать этого таинственного мастера и попытаться напроситься к нему в ученики. В том, что он смог бы учиться у лесного отшельника, Струн почему-то не сомневался.

— Я пойду с ним, — объявил он, отвлекшись от размышлений. — Пусть возьмет меня в плен, а я им там такого наговорю — всю охоту нападать на нас отобью!

— Слыхал я, шеважа, прежде чем убить, любят сперва пытать пленников, — заметил Фейли. — Ты немногого успеешь добиться.

— Мы же не убили его, хотя давно уже никого из пленников не оставляем в живых, — возразил Струн. — Может, и они передумают.

— Зря надеешься, приятель. Насколько я слышал, вовсе не вабоны первыми начали расправляться с пленниками. И хотя Ракли — еще тот стервец, я готов в это поверить. Тебе жить надоело?

— Но ведь они не убили и Кемпли. — Струн повернулся к Гури. — Послушай, тебе известно, что стало с кузнецом, торн которого вы недавно разгромили?

В ответном взгляде шеважа теперь читался живой интерес. Ему едва ли приходилось прежде общаться с человеком, который хотел совершенно добровольно сдаться в плен. Себя он к таковым отнести не мог, поскольку ему не оставили иного выхода. Положение постепенно запутывалось для всех вовлеченных сторон.

— Не знаю точно, — сказал он, лишний раз проверяя прочность веревок. — На них напали люди не из моего отряда. Слышал, будто Гел решил заполучить настоящего кузнеца. Он смотрит вперед и видит будущие битвы. Мы должны узнать тайну железа, чтобы стать сильнее вас.

— Так мы и предполагали. — Тэрл остановил руку Элеты, которая хотела подложить ему из кастрюли еще вареной моркови. — Но если Кемпли останется в живых, то лишь благодаря своему ремеслу. Ты же, Струн, мало чем ценен для их далекоидущих планов. Скорее я соглашусь с Фейли: твой поступок никто не оценит, а тебя он приведет к неминуемой гибели. Нет, я не одобряю твою жертву.

— Я тоже не смогу тебе помочь даже при желании, — добавил Гури. — Мои родичи не подозревают, что я говорю на вашем языке. Кое-кто немного его знает, но тебя, скорее всего, не будут и допытывать. И так все понятно и решено. Тебя просто зарежут.

Струн притих и больше не строил из себя героя. Не станет же он объяснять, что намеревался таким необычным образом оказаться в лесу, поближе к таинственному мастеру. С детства Струн лес не жаловал. То есть он там никогда не был. Доходил по окрестным полям до опушки, но дальше ступать не отваживался. За ненадобностью,