Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Но ты придумал что-то еще, не так ли? Я знаю этот тон, Джошуа Калверт. Из тебя так и прет самодовольство.

Он улыбнулся, глядя в потолок.

— Я много думал об этом. Нужно что-то очень нужное, новое, но только не синтетику. Что-то такое, от чего эти города и фермы времен каменного века не смогут отказаться.

— И что же это такое?

— Древесина.

— Ты смеешься? Древесина в бревнах?

— Именно.

— Да у них полно древесины в Норфолке. Там много лесов.

— Знаю. В этом-то вся и прелесть: они используют его для чего угодно. Я специально изучал визуальные записи об этой планете; они из дерева делают свои дома, мосты, лодки. Господи, они вагоны-то, и те делают из древесины. Столярное производство является у них главной отраслью промышленности. Но то, что я им хочу предложить, — это твердая древесина, я хочу сказать, в полном смысле этого слова, твердая, как металл. Они могут использовать ее при изготовлении мебели, или ручек для инструментов, или для деталей ветряных мельниц, для всего, что используется каждый день и со временем гниет или изнашивается. Это не относится к высоким технологиям, но это нововведение своего стоит. Таким образом я найду общий язык с купцами.

— Перевозить бревна по межзвездным путям…

Она с изумлением покачала головой. Только Джошуа мог дойти до такой чудесной, но безумной идеи.

— Ага. «Леди Мак» может взять на борт около ста тонн, если мы сумеем его нормально упаковать.

— И что же это за дерево?

— Я перерыл всю научную ботаническую библиотеку, когда был в системе Новой Калифорнии. Самое твердое дерево, известное в Конфедерации это, — майоп. Оно растет на недавно колонизированной планете Лалонд.

* * *

Флайер «Энона» своей зализанной формой напоминал яйцо. На его стального цвета фюзеляже длиной в одиннадцать метров играли фиолетовые блики. Он был построен на Кулу компанией «Брасов Дайнемикс». Эта компания вместе с «Кулу Корпорейшн» (которой владела Корона) занималась исключительно освоением технологии ионного поля, посеявшей такую панику среди остальных астроинженерных компаний Конфедерации. Время космопланов подходило к концу, и Кулу воспользовалась своим технологическим прорывом. Она произвела ошеломляющий политический эффект, когда пожаловала компаниям чужих звездных систем льготные лицензии на производство.

Стандартные ионные сопла вывели флайер из маленького ангара «Энона» и направили на эллиптическую орбиту, касавшуюся верхних слоев атмосферы Атлантиса. Когда первые пучки молекулярного тумана стали сгущаться вокруг фюзеляжа, Оксли включил когерентное магнитное поле. Флайер тотчас оказался внутри золотистого пузыря, укротившего поток газа, проносящегося вдоль корпуса. Используя линии потока, чтобы удержаться в мезосфере, Оксли снизил скорость флайера, который по отвесной траектории стал резко снижаться, приближаясь к поверхности океана.

Сиринкс расположилась в своем глубоком мягком кресле по соседству с Рубеном, Тулой и новым членом экипажа Сериной, которая стала главным возмутителем спокойствия команды, заменив на этом посту Чи. Все они, не отрываясь смотрели в единственный изогнутый прозрачный участок кабины, расположенный в ее передней части. Флайер был построен на заказ промышленной станцией, расположенной у Юпитера. Силиконовые цепи управления полетом, первоначально установленные «Брасов Дайнемикс», были заменены установкой биотех-процессора. Однако, в отличие от сенсорных вздутий «Энона», образы, передаваемые сенсорами флайера, имели очень низкое разрешение. Впрочем, и зрение сейчас мало чем могло помочь.

Нельзя было ни определить масштаб, ни обнаружить ориентиров. Выяснить, какова высота полета, Сиринкс удалось лишь после консультации с процессором флайера. Внизу лежал океан, которому, казалось, не было конца.

Через сорок минут на горизонте появился остров Перник. Они увидели пятно, окаймленное ярко-зеленой окружностью, судя по всему, растительностью. Острова, которые эденисты использовали для колонизации Атлантиса, представляли собой один из вариантов биотехнологической среды обитания. Это были диски, достигавшие двух километров в диаметре. Они выращивались из полипов, губчатое строение которых придавало островам плавучесть. Центр острова с двух сторон окружала парковая полоса шириной в километр, на равном удалении от которой по кругу были выстроены пять жилых башен, множество зданий гражданского назначения и куполы производственных строений легкой промышленности. Внешняя окружность изобиловала плавучими причалами.

Как и жилые орбитальные башни, квартиры в этих зданиях имели простейшие железы синтеза пищи, хотя они главным образом синтезировали фруктовые соки и молоко — ведь нет никакой необходимости производить пищу на острове, который фактически плавает в протеиновом бульоне. Для обеспечения своих биологических функций остров располагал двумя источниками энергии: фотосинтезом густого мха, которым зарастали все наружные поверхности, в том числе и стены башен, а также тройными пищевыми трактами, поглощавшими тонны аналогов земного криля, добываемого ковшами, действующими по принципу китового уса. Эти ковши были размещены по окружности острова. Помимо этого, криль обеспечивал сырьем полипы и был для них питательной средой. Электричество для промышленности поступало из термальных кабелей. Сложные органические проводники, протянувшиеся под водой на километры, вырабатывали ток, используя температурную разницу между холодным слоем донных вод и прогретым солнцем поверхностным слоем.

Каких-либо двигательных систем на островах не было. Они дрейфовали в тех направлениях, куда их несли медленные течения. На Атлантисе уже выращено шестьсот пятьдесят островов. Возможность их столкновения была минимальной. Если в пределах видимости жителей одного острова появлялся другой — это было событием.

Оксли сделал круг над Перником. На водном пространстве в непосредственной близости от острова была видна целая флотилия судов. Перекрещивались многочисленные кильватерные струи траулеров и перерабатывающих судов, которые, покинув причалы Перника, направлялись к своим рыбным угодьям. Позади них ближе к острову покачивались на волнах прогулочные суда. Маленькие шлюпки и яхты шли, полностью расправив паруса, в качестве которых они использовали зеленые растительные мембраны.

Флайер прицелился в одну из посадочных подушек, расположенных между башнями и берегом. Как только рассеялось облачко ионизированного воздуха, вышедшего наружу через металлическую решетку и собравшегося вокруг фюзеляжа, к флайеру подошли сам Эйск и трое членов его семьи.

Спустившись вниз по трапу, выдвинувшемуся из тамбура, Сиринкс вдохнула влажный и соленый воздух. Стояла удивительная тишина. Она поприветствовала встречавших, обменявшись с ними идентификационными данными: Алто и Кильда, супружеская пара, тридцати лет, руководят переработкой улова; Мосул — сын Эйска, широкоплечий двадцатичетырехлетний парень с темными, кудрявыми как у цыгана волосами ниже плеч, одетый в голубые шорты из льна, — шкипер одного из рыболовецких судов.

— Помощник капитана, — уточнила Сиринкс, оценивающе глядя на него.

— Это не совсем одно и то же, — заметил он вежливо, когда все они двинулись в направлении ближайшей башни. — На наших судах трансплантирована кое-какая биотехника, но в основном они механические. Я плаваю по волнам, вы плаваете по световым годам.

— Каждому свое, —