Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Наконец, Лена посмотрела на часы и вздохнула.

— Мне пора, перерыв заканчивается, — сказала она. — Спасибо за компанию.

— Тебе спасибо, — ответил я. — За помощь с психиатром. Это было очень кстати.

Мы вышли из кофейни и разошлись в разные стороны. Лена пошла в поликлинику, а я поспешил в свою мастерскую.

* * *

По дороге в мастерскую мне позвонил Михаил.

— Артём, добрый день, — бодро поздоровался он. — У меня для вас отличные новости.

— Слушаю вас, Михаил, — ответил я.

— Суд удовлетворил наше ходатайство о снятии приостановки деятельности, — заявил Михаил. — До основного заседания, которое назначено через неделю, вы можете работать в обычном режиме.

Наконец-то, я очень скучал по своей работе. Даже не думал, что делать татуировки мне так понравится.

— Это прекрасная новость, — отозвался я. — Благодарю вас, Михаил.

— Это ещё не всё, — продолжил юрист. — Я подготовил встречный иск к Дорохову. У нас достаточно доказательств, что фотографии были поддельными, а жалобы заказными. Показания ваших клиентов тоже приобщил к делу. Я думаю, у нас все шансы.

— Когда заседание? — уточнил я.

— Через неделю, в среду, — ответил Михаил. — Я вас заранее предупрежу о времени. И ещё, Артём, постарайтесь до суда работать безупречно. Никаких нарушений, никаких больше конфликтов. Чем чище ваша репутация, тем сильнее наша позиция.

— Разумеется, — ответил я. — Ещё раз благодарю.

Я убрал телефон. Мастерская снова может работать. Официально, законно, без ограничений.

И я поспешил туда.

* * *

В мастерской я снял куртку, подготовил рабочее место, навёл порядок.

Сел за стол и открыл телефон. Проверил сообщения в сообществе. Несколько новых заявок на вступление. Одно сообщение от Олега, того самого кассира из магазина. Он подтвердил, что придёт завтра на консультацию по перекрытию.

И одно новое сообщение от нового клиента.

«Здравствуйте. Меня зовут Николай. Я случайно увидел вашу вывеску, когда проходил мимо. Можно ли к вам сегодня зайти? Хочу обсудить татуировку».

Я ответил, что жду его сегодня в любое удобное время. Через десять минут пришёл ответ «Буду через полчаса».

И ровно через тридцать минут в дверь постучали. Люблю пунктуальность в людях.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти в коричневом пиджаке. Невысокого роста, с седыми волосами и старым кожаным портфелем.

— Здравствуйте, — негромко произнёс он. — Меня зовут Николай Петрович Савельев. Я писал вам.

— Проходите, Николай Петрович, — гостеприимно ответил я. — Присаживайтесь.

Мужчина прошёл по мастерской, внимательно огляделся. Сел на стул для посетителей, и аккуратно положил портфель себе на колени.

— Я, собственно, не планировал сюда заходить, если честно, — произнёс он. — Я приехал в город по делам, из Петровска, это городок в ста километрах отсюда. Был в администрации, решал кое-какие вопросы. А потом шёл обратно к автобусной остановке и увидел вашу вывеску. И подумал, а почему бы и нет.

— Вы хотите татуировку? — уточнил я.

— Да, — Николай Петрович кивнул. — Хотя, наверное, это звучит странно. Мне пятьдесят лет, и я никогда в жизни не думал о татуировках. Но сейчас… сейчас мне кажется, что это правильно. Я не знаю, как это объяснить.

Он замолчал. Как обычно, я не торопил клиента, давая ему возможность говорить самому.

— Я библиотекарь, — заявил он. — Тридцать лет работаю в библиотеке в Петровске. Когда я пришёл туда после института, в библиотеке было две тысячи читателей. Библиотека была очень популярным местом в нашем городе.

Он снова ненадолго замолчал.

— А сейчас читателей всё меньше, — тихо сказал он. — За тридцать лет я потерял почти всех. Люди перестали читать. Точнее, перестали приходить за книгами. Всё есть в интернете, зачем идти в библиотеку?

Николай Петрович внимательно посмотрел на меня.

— В прошлом месяце мне сообщили, что библиотеку хотят закрыть, — продолжил он. — Из-за отсутствия читателей. Здание передадут под что-то другое. Тридцать лет работы, и всё заканчивается вот так. Несправедливо.

В моём мире библиотеки были святыней. Императорская библиотека насчитывала сотни тысяч томов, и доступ к ней считался привилегией. Библиотекарь при дворе был уважаемым человеком, почти наравне с учёными и лекарями.

А здесь человек, посвятивший жизнь книгам, сидел передо мной и говорил о том, что его дело умирает.

— И вы хотите татуировку как память о своей библиотеке? — спросил я.

— Не совсем как память, — Николай Петрович покачал головой. — Скорее как… как памятник. Знаете, когда что-то уходит, хочется оставить след. Не для других, для себя. Чтобы помнить, что это было, что это имело значение. Я не пропаду, мне вот предложили место в библиотеке в школе. Просто та библиотека за тридцать лет стала родным местом.

Он посмотрел в сторону, на мои эскизы на стенах.

— Я хочу татуировку, которая будет про свет, — сказал он. — Про свет, который не гаснет. Про книги, которые продолжают жить, даже когда библиотеку закрывают. Можете что-нибудь придумать?

Я кивнул, взял карандаш и лист бумаги. И начал рисовать.

Первый набросок, просто раскрытая книга. Нет, слишком буквально. Совсем не отражает сути, которую хотел передать библиотекарь.

Второй набросок — несколько книг. Тоже не то, определённо.

Я закрыл глаза и подумал. Свет, который не гаснет. Книги, которые продолжают жить. Памятник уходящей эпохе.

Свеча. Наполовину оплывшая, с потёками воска на подсвечнике. Она горит, а пламя поднимается вверх и постепенно превращается в раскрытую книгу. Страницы книги, это языки огня, а огонь, это страницы. Одно перетекает в другое, и невозможно понять, где заканчивается пламя и начинается книга.

Я рисовал минут пятнадцать. Николай Петрович сидел молча и не заглядывал в мои листы. Библиотекари, видимо, умеют ждать.

Наконец, я повернул эскизы к нему.

Николай Петрович внимательно посмотрел на них. Ему сразу же понравился третий эскиз.

— Свеча и книга, — прошептал он. — Именно так. Свет, который становится знанием. Или знание, которое становится светом. Это… это очень точно.

Он помолчал.

— Давайте делать, — решительно сказал он. — Прямо сейчас, если можно. Мне вечером на автобус, но время ещё есть.

— Куда хотите татуировку? — спросил я.

— На предплечье, — он закатал рукав пиджака, потом рубашки. — Вот сюда. Чтобы я мог видеть, когда захочу. И чтобы мог закрыть рукавом, когда не захочу. Всё-таки мне работать библиотекарем в школе.

Разумный подход. Я кивнул и начал подготовку. Как обычно обработал кожу, перевёл эскиз. Достал монокль и надел его.

Николай Петрович посмотрел на монокль с любопытством, но ничего не спросил. Видимо, решил, что у тату-мастеров свои причуды.

«Начертание активно».

Я взял машинку и начал работать. Система, как мне и обещала, не давала совершенно никаких подсказок. Поэтому следил за