Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

явно не спешил улетать - вновь присел на задние лапы и очень человеческим жестом указал передней на портал. На морде его было отчетливо написано лукавство. Языки призрачного алого пламени короной колыхались вокруг него и Песня по-прежнему гремела, подавляя злую силу этого проклятого места...

- Ну что ж... - Серый повернулся и подбросил в руке своё копьё, невесть как уцелевшее во время этого полета. - Пошли, ребята...

* * *

Поднявшись по невысокому пандусу, они вступили в зал, освещенный бледными серебристыми лампами. На его стенах блестели какие-то дырчатые зеркальные многогранники - наверное, тоже защитные лазеры, сейчас парализованные непостижимой драконьей магией. Сами стены, обшитые белоснежными плитами, были все в квадратах тяжелых жалюзи из темной стали. А под ними рядами стояли те самые легендарные роботы.

Глядя на них, мальчишки испуганно замерли. Роботы в самом деле были здоровенные - метра два с половиной, с огромными, похожими на котлы бошками, по сторонам которых торчали то ли уши, то ли прикрытые стальными веками глаза. Чем-то они походили на закованных в доспехи жаб, вставших на задние лапы. Их были здесь тысячи - но всё это воинство было сейчас мертвым, неподвижным, покрытым пылью...

- Похоже, что Хозяева в самом деле... того, - с кривой усмешкой сказал Серый. - Пошли дальше...

От нарастающего гула Песни уже кружилась голова и всё остальное запомнилось Антону лишь обрывками - раскрывшаяся перед ними глухая металлическая стена в конце огромного полутемного ангара... расчерченная голубыми концентрическими кольцами шахта, воздух в которой вдруг подхватил его и понес вверх... он закричал от испуга и вдруг весьма неловко приземлился на четвереньки под тоже испуганные вскрики друзей...

Наконец, миновав просторный коридор, он оказался в круглом зале, в самой сердцевине пирамиды. В центре стояло громадное, похожее на трон кресло, наполовину состоящее из каких-то непонятных приборов, у стен шло кольцо изящных пультов, над которыми замерли непонятные - объемные! - изображения. Над ними шел сплошной цилиндрический экран, отражающий окрестный пейзаж (Антон сразу заметил, что дракона на нем не было - хотя по всем признакам он должен там присутствовать), а выше был ещё пояс других, квадратных экранов, сейчас темных. Потолок - зеркально-черный круг, в который упирались изгибы обрамлявших зал стальных колонн - плавал на высоте метров пятнадцати.

Он не сразу заметил затерявшуюся в этом огромном зале фигуру. Когда она вдруг резко повернулась к ним, мальчишка замер. Стоявший перед ним человек был очень высок - добрых метра два. Одет он был в тяжелую белоснежную мантию, ниспадавшую до пола - что придавало ему странное сходство с шахматной фигурой. Косо срезанные рукава мантии свисали до колен, из них выглядывали большие, неожиданно грубые ладони. Венчали мантию массивные золотые наплечники, соединенные не менее массивной цепью. Хмурое, подозрительное лицо обрамляла тяжелая грива пепельно-серых волос, падавших на спину. Без особого труда он понял, что видит Мастера.

* * *

- Невозможно. Сюда нельзя попасть, - низкий голос Мастера гулко раскатился по залу. В нем не было ни страха, ни удивления. Просто сухая констатация факта.

- Сюда нельзя попасть? Ой, простите, мы не знали, - неожиданно насмешливо сказал Андрей.

Да уж, не менее насмешливо подумал Антон. Наверное, нельзя. Впрочем, мальчишки - народ такой. Они всюду пролезут...

- Кто ты?! - спросил Серый. Голос его звучал сейчас требовательно, почти что зло.

Мастер вдруг улыбнулся - едва ли не торжествующе!

- Я - Творец и Создатель мира. Того самого мира, в котором ты сейчас живешь.

* * *

Как ни странно, Сергей поверил ему - поверил окончательно и сразу. Да и трудно было НЕ поверить - после всех явленных ему в этом мире чудес...

И, в тот же миг, его охватило вдруг странное чувство - не страх, нет! То возвышенное, возносящее в небеса чувство, какое охватывает воина перед битвой...

- Вот как? - голос его звучал сейчас насмешливо, мальчишка даже испугался того, что сорвется сейчас с его губ - но страх был где-то далеко... Его волной захлестывал восторг - восторг от возможности бросить в лицо Мастера свинцово тяжелые слова Правды. - Может, ты и впрямь всесилен, как бог в древних книгах, - но тогда ты величайшее Зло, ибо в ответе за всё зло, которое не предотвратил.

Торжествующая улыбка исчезла с лица Мастера. Оно вдруг стало очень хмурым. И - невозможно! - удивленным.

- Я не всесилен. И я - не в ответе за всё зло мира! - голос его зазвучал недовольно, почти извиняюще...

Сергей перевел дух. Надо же - а ведь он сам почти поверил... Но теперь - теперь, когда морок пал, всё стало несравненно проще...

- Раз ты НЕ всесилен - то будь тогда скромней. Ибо МЫ - тоже не всесильны и равны в этом с тобой. И мы не примем твоих... планов на нас, как бы мудры они на самом деле ни были. Пусть даже это приведет нас к гибели - пусть! Но это - будет НАШ выбор. Не твой. Своей Воли - мы не уступим никому. Ибо, утратив нашу Волю, мы тут же перестанем БЫТЬ. А БЫТЬ для нас бесконечно важнее, чем существовать физически. Чем жить - но жить по чужой воле, чужой мудростью - пусть она и выше нашей!

- Люди всегда живут в присутствии чего-то великого, превосходящего их, - заговорил в ответ Мастер. - Часто они не обращают на это внимания. Порой, под влиянием гордыни и страстей, борются с ним. Но великое остается великим, а люди, как бы ни были безумны их замыслы, остаются ничтожными. Только если пасть на колени, если предложить себя в качестве орудия, можно найти своё истинное место в мире!

Да он же просто псих, с ужасом понял Антон. Конченый и безнадежный псих. И бог этого мира. Ой, мамочки...

- Нет ничего, более недостойного для чести человечества, чем верный раб, - резко ответил Серый.

- Почему бы не поработить того, кто и так уже раб в душе? - ответил Мастер. Похоже, этот разговор начал забавлять его. - Чести в этом нет, но есть выгода. Верить в честь - значит быть внутри, в компании рабов и дураков. Нет большей тирании, чем тирания рабов над рабами.

- Ты чужак. Ты не знаешь, что такое добро, дружба, семья, дом, друзья - тебе всё это просто недоступно. Ты давно уже не человек... ты не сможешь вспомнить, что значит мужское