"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

и немного разворачивает боком. Так он представляет собой отличную мишень. Пулеметы оживают, и вокруг замершего танка поднимаются из земли десятки быстро оседающих и растворяющихся сталагмитов – это пули расчерчивают все вокруг. Такая стрельба не опасна. Это сродни рефлекторному движению человека, который, ощутив боль, вслепую пытается достать обидчика. Опытный стрелок не боится такой стрельбы, напротив, наводит ствол, мысленно отсчитывая оставшиеся в его распоряжении секунды. Больше шестидесяти секунд на одном месте – и ты дважды мертвец. Эти французские танкисты уже собаку съели на этом деле. Не паникуют, как прежде. Каждая секунда в запасе у стрелка – как у глубоководного ныряльщика. Если чувство времени не отточено или позволяешь азарту забыть про время – из тебя не получится хороший противотанковый стрелок. А получится только мешок с костями, один из тысяч в этих краях.

Дирк хотел было сказать, что ему пора идти, но что-то в голосе Херцога гипнотизировало, заставляло безропотно слушать. Наверно, в этом долговязом мертвеце со стальным плечом было что-то от одержимого, оттого он заставлял себя слушать, и каждое его слово было увесистым, как тринадцатимиллиметровый патрон.

- Следующим – разбить силовое отделение. Есть те ребята, которые стреляют по прорезям. Трата патронов. Даже если угадаешь, что с того? Шестьдесят пять грамм стали без труда пробьют тонкие заслонки – и снесут голову наблюдателю или даже командиру. Но этим ты не убьешь хищника. Прежде, чем он оправился – силовое отделение. Тяжелая цель, но стоит своего. Пули со звоном прошивают толстую стальную шкуру, оставляя на поверхности быстро гаснущий пучок искр. Но ты представляешь, как лопаются внутри, в душной и тесной скорлупе, наполненной бензиновой вонью и едва освещенной тусклыми лампами, приборы и аппараты, как с жемчужным хрустом разбивается тонкое стекло циферблатов, как скрежещет от боли пробитый двигатель, как бесшумно сползает на пол механик с развороченной грудью... Танк обездвижен, теперь он полностью в твоей власти. Теперь время командира, водителя и прочих. Некоторые так и умирают внутри, задохнувшись в черном дыму горящих потрохов или сдавленные металлом. Другие пытаются выскочить – и на них можно потратить еще пару патронов. Добежать они далеко не успевают.

- Ты не охотник, - покачал головой Дирк, высвобождаясь от наваждения чужих слов, - Ты поэт.

Херцог рассмеялся.

- Куда уж мне, старик. Я просто уставший мертвец, нашедший свое призвание. А поэты… Да вот, послушай.

Херцог взял открытую книжку, лежавшую на его тощей груди землистого оттенка, перелистал несколько страниц и стал декламировать с наигранными интонациями, и оттого вдвойне фальшиво:

Когда война и к четвёртой весне

Маршрут не закончила свой,

Сказал солдат: «Надоело мне!»

И пал в бою как герой.

Война тем не менее дальше шла,

И кайзер о том сожалел,

Что ратные воин оставил дела,

И в землю уйти посмел.

Тут лето пришло и мир засиял.

Но спал солдат, как в берлоге зверь.

И явилась к нему комиссия

Врачебная из милитер.

Явилась комиссия в божий предел

Глухою порой ночной.

Поскольку кайзер того хотел,

Поскольку он нужен живой.

И когда из могилы он выкопан был,

То доктор его осмотрел:

Ну, что ж, он прекрасно себя сохранил –

Для ратных пригоден дел…

- Хватит, - решительно прервал его Дирк, - И без того муторно. От такой поэзии только зубами скрипеть.

- Йонера книжка, - отозвался из гамака Херцог, довольно осклабившись, - Бертольд Брехт, не слыхал о таком? Не знаю, в какой роте Чумного Легиона этот парень служил, но рубит как топором, а?..

- Да, неплохо. Ну, пойду я. Мне в расположение четвертого отделения надо. Не весь день же с тобой болтать…

- Иди, штурмовик, - Херцог мгновенно потерял к гостю интерес и вновь распластался в гамаке, тощий и неподвижный, - Забегай… Как-нибудь…

[1] Sopwith – английский истребитель времен Первой Мировой войны, имевший несколько модификаций.

[2] Breguet 14 – французский биплан-бомбардировщик времен Первой Мировой войны.

[3] Fettfleck (нем.) – «жировые пятна», сленговое название орденов.

[4] Кабрирование – разновидность тангажа, подъем носа летательного аппарата.

[5] «Obusier de 520 modèle 1916» – 520мм французская тяжелая железнодорожная гаубица особой мощности.

Глава 17

А потом я начал размышлять над тем,

что почти всё, чем мы владеем,

нам дали мертвые.

Эрих Мария Ремарк

Едва оказавшись в расположении четвертого отделения, Дирк ощутил перемену, которую не смог бы выразить словами. На первый взгляд, не было никаких разительных отличий – размытые стены траншей были качественно укреплены, наблюдатели стояли на своих местах, и даже пулеметы блестели смазкой под специальными козырьками, защищающими их от дождя. Разглядывая вытянувшиеся по стойке «смирно» фигуры в сером, Дирк ощущал в то же время какую-то мельчайшую деталь, которая ускользнула от его органов чувств и теперь едва ощутимо покалывала, сигнализируя если не об опасности, то о чем-то подозрительном.

Своему чутью Дирк вполне доверял. Оно не единожды предупреждало его о том, куда упадет граната или когда начнется штурм. Вот и сейчас, прислушиваясь к этому ощущению, мимолетному, точно легкий зуд от блохи, Дирк озирался, пытаясь понять, что именно вызывает в нем это подспудное напряжение. Но чутье не умело говорить по-человечески. Оно просто предупреждало его о чем-то плохом, и не более того.

- Где ефрейтор Мерц? – отрывисто спросил он часового, замершего на наблюдательном посту с винтовкой наперевес.

Фриш – а это оказался он - испуганно заморгал, ответив своей обычной ухмылкой, кривой и заискивающей. Эта улыбка была такой же неотъемлемой его частью, как выдающийся семитский нос и подергивающиеся, словно постоянно что-то бормочущие, губы. Почтение перед начальством, вбитое когда-то фельдфебелями тренировочного лагеря, было не по зубам стереть даже Госпоже. При виде унтер-офицерского галуна Фриш рефлекторно вскакивал и замирал по стойке, но эта кривая улыбка вечно все портила. Она выбиралась на лицо, как щербатая луна на небосвод, и сияла оттуда, своим неуместным блеском раздражая начальство. Фриш просто не мог не улыбаться. Дирк был уверен – даже просвисти рядом осколок, который перерубит тощую грязную шею, на упавшей наземь отрубленной голове все равно будет эта в высшей степени неуместная, но неистребимая ухмылка.

- М-мммм… Га-г-господин ефрейтор у с-себя в блиндаже! – выпалил мертвец, задирая острый подбородок, - Я до-да-ддоложу!

- Не стоит, рядовой. Оставайтесь