Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

— Полубояринов, неужто всё осилил?! — Коржов недоверчиво посмотрел на меня. Однако, наткнувшись на мой честный взгляд, от идеи «провести экзаменацию», как это было с историей государства Российского, все-таки отказался.

Не поверил тогда Василий Захарович, что какой-то юноша, абсолютно лишенный магического дара, способен в столь короткий срок осилить все тридцать три тома «Краткого описания всемирной истории». Фома Неверующий решил меня проэкзаменовать и был буквально ошарашен глубиной моих познаний. Для вящего эффекта несколько раз я дословно цитировал значительные куски маловразумительного и весьма запутанного текста.

— Конечно осилил, Василий Захарыч, — кладя на стол стопки книг, ответил я. — Может, помочь по полкам расставить?

— Не, — махнул рукой мужчина, — с этим я и сам как-нибудь управлюсь. — Ты покамест, — он указал рукой на стоящий у окошка замысловатый агрегат, по виду напоминающий кресло пилота малого орбитального шаттла, — вон туда присядь. А я сейчас.

После этих слов библиотекарь ненадолго удалился в соседнюю комнату. Через пару минут вернулся с каким-то оборудованием в руках.

Что-то типа массивного медного обруча, местами покрытого окисной пленкой малахитового оттенка. На внешней поверхности прибора куча рычажков и верньеров и что-то наподобие кронштейна с пружинным зажимом.

Похоже, эта штуковина нахлобучивается на голову человека. Иного применения данному агрегату просто быть не может.

В своих предположениях я не ошибся. Подойдя ко мне, Василий Захарович возложил обруч на мою черепушку таким образом, чтобы кронштейн с зажимом оказался чуть выше моей переносицы. Затем что-то нажал на своем приборе и мне показалось, что в кожу головы впились сотни иголок. Особой боли не было, но от неожиданности захотелось крепко выругаться, с трудом, но я сдержался от бурных эмоциональных проявлений.

— Это, Александр, артефакт, из тех, что время от времени приносят охотники из иномирья. Данный образчик встречается довольно часто, все равно его покупка обошлась Альмансору Фаттаховичу в сотню тысяч рублей. Согласитесь, молодой человек, сумма немалая?

Поскольку вопрос был риторическим, я ограничился кивком головы и негромким одобрительным:

— Признаю, деньги нехилые.

Зафиксировав замысловатую конструкцию на моей голове, библиотекарь открыл довольно толстый талмуд и, сверяясь с колонками цифр в справочном пособии, принялся щелкать регулировочными приспособлениями, бормоча при этом себе под нос:

— Тэ-экс, на лобные доли пятерочки будет достаточно. На виски семерка самый аккурат. Затылок… пожалуй. десятки маловато. Пусть будет двенадцать…

— Это что вы сейчас делаете, уважаемый? — Я попытался вклиниться в настроечный процесс.

На что Коржов ответил недовольным тоном:

— Не отвлекай, Полубояринов. Ошибусь, будешь страдать сверх меры… Хотя страдать тебе все одно придется. Хе-хе-хе!

До чего же противный смех. С гнильцой такой юморок, как будто старый пердун удовольствие получает из-за того, что кто-то мучается после его манипуляций с обучающим артефактом. А не садист ли вы, батенька?

Завершив возню с настройкой прибора, библиотекарь вновь ненадолго отлучился в соседний кабинет. Вернулся оттуда с небольшой шкатулкой черного цвета в руках, обтянутой кожей какого-то животного. Положил на стоящий неподалеку от моего кресла стол так чтобы мне было всё хорошо видно и откинул крышку. Внутри шкатулки на черном бархате находилось с полдюжины ограненных кристаллов. Вроде бы алмазы. Нейросеть тут же подтвердила мои подозрения насчет химико-физической природы камушков. Они на самом деле оказались кубической аллотропной формой углерода, именуемой алмазом.

Вообще-то подобными вещами меня не удивить. Технологии моего родного мира позволяют выращивать любые кристаллы, ранее считавшиеся драгоценными, любых размеров и в необходимых количествах. Насколько мне известно, в этой реальности люди также научились синтезировать всякие кристаллические структуры, в том числе алмазы.

При всем при этом мода на ювелирные украшения особенно из натуральных камней в обоих мирах неизбывна. Чаще среди слабой половины человечества, но бывает и мужики проявляют к подобной мишуре нездоровую тягу. Особенно это касается представителей богемной части общества.

Искусственно выращенные кристаллы в моем мире используются а качестве базы при создании мощных Искинов и прочих вычислительных устройств ниже классом, также как рабочее тело боевых излучателей и еще много где. Здесь же, сверхчистые кристаллы идут, по большей части, на изготовление различных артефактов, от бытовых кухонных комбайнов и стиральных машин домохозяек, до разного рода мощных боевых и защитных магических систем. Чародейские плетения отлично встраиваются в структуру кристалла с теми или иными физико-химическими характеристиками, а сам камень, ко всему прочему, является прекрасным аккумулятором маны.

Я ничуть не удивлен тем обстоятельством, что сверхчистые алмазы, ограненные соответствующим образом, используются в качестве носителей информации также и в этой реальности. И мне не очень понятен пиетет аж до придыхания с которым Василий Захарович распахнул передо мной шкатулку. Ну камни, ну записана на них какая-то информация. Эка невидаль. Подскажите, чему тут восхищаться?

Тем временем библиотекарь продолжил свои манипуляции, негромко приговаривая при этом:

— Так-так, где у нас тут флора и фауна? Ага, номер три. Щас мы его…

Осторожно кончиками пальцев он подцепил нужный информационный носитель и поместил в фиксирующее устройство артефакта на моей голове. В процессе переноса на бриллиант упал льющийся из окна яркий солнечный луч, и мне в глаза прилетели мириады разноцветных световых игл, аж в носу засвербело. Слава Богу до чихания дело не дошло.

Установив камень в нужное место, Коржов принялся выполнять какие-то загадочные манипуляции за моей спиной. Вопросов задавать ему не стал. Из своего небогатого опыта общения с детьми прекрасно представляю, насколько сложно объяснить девяти-десятилетке принцип действия термоядерной электростанции, поскольку для ребенка все эти нейтроны, протоны, электроны и прочие глюоны с гравитонами абстракция, которую невозможно взять в руки. А коль нет возможности что-то потрогать, значит, его и не существует.

Все это время я перенес, не издав ни звука. Зато вдоволь наслушался стариковского бормотания. Прям словесный понос случился у Василия Захаровича.

Наконец все дополнительные тонкие настройки оборудования были выполнены.

Архивариус удовлетворенно потер ладошки и велел располагаться в кресле со всеми удобствами и по возможности расслабиться. Я именно так и сделал.

То, что артефакт начал работать, я ощутил по его легкой вибрации. А еще заботливая Кларисса меня оповестила:

— Александр Николаевич, отмечаю воздействие на ваш организм излучения незнакомой природы. Это может быть опасным для вашего здоровья.

На что я ответил:

— Не парься, Клэр, хотели бы навредить, мы с тобой уже давно покоились бы на ближайшем кладбище, ну или в сосудах с медицинским спиртом в основательно фрагментированном виде.

Постепенно звук издаваемый артефактом стал более громким и каким-то рваным. Такое впечатление, что где-то вдали работает механическая камнедробилка и одновременно