Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

помещение прекрасно освещено, минус один – расположены метрах в десяти над полом и несколько пыльны, хотя «несколько» – это мягко сказано. Мне вот сперва показалось, что на некоторых окошках занавесочки висят, – оказалось, остатки паутины. Брр. Нет уж, мыть я их не полезу. Во-первых, я не Бэтмен – это можно определить хотя бы по моей фигуре, – но если бы им и был, то только строго наземной модификации. Во-вторых, этих насекомых с детства не переношу, а тут, судя по оконным коврикам, оные гады не меньше тарантулов. Я судорожно сглотнул и подумал, что надо срочно попросить у Гоймерыча местного дихлофоса или хотя бы той дряни, какой он вонял у себя в кабинете, – забористая штука.

А так, в остальном, помещение мне понравилось – есть где развернуться. Хошь – табуретки клепай в производственных масштабах, а хошь – авиалайнер забацай. Места просто завались. Кстати, тут даже присутствовала отдельная комнатушка – видимо, сделанная специально для учителя. Ну чайку там попить или просто в тиши умные мысли подумать, пока ребятки мучаются над очередным изделием своих рук. Правда, в данный момент эта каморочка была завалена каким-то хламом: старые доспехи, несколько погнутых мечей, сломанный стол, пара бочек с металлической стружкой, ну и прочее барахло. Под ноги попался старый шлем, о который я с успехом и споткнулся, выдав такую тираду из русских фольклорных слов, что сидевшая на сломанном столе мышь тут же получила обширнейший инфаркт и рухнула в судорогах. Мысленно пожалев попавшую под красное словцо зверюшку (психика, видно, у нее была мягкая – чувственная), я подобрал злополучный шлем и, повертев его в руках, сунул под мышку, ибо шлем был явно не из дешевок. Массивный такой, украшенный затейливой чеканкой, – короче, как пресс-папье или, на крайняк, горшок под какой фикус сойдет.

Антиох почему-то все еще топтался в дверях, наблюдая, как я слоняюсь туда-сюда по огромному залу. Я показал ему свою находку, но он лишь бросил на нее равнодушный взгляд. Ну не надо так не надо – приспособлю.

– Ну как вам тут? – спросил завуч.

– Нормально, просторно, только пусто, – обвел я рукой помещение. – И эхо…

– Эхо? – удивился Гоймерыч.

– Эхо, – подтвердил я, прислушиваясь к отголоскам своего голоса.

– Действительно… – Завуч почему-то смутился. – А оборудование там или еще что – это вы к нашему завхозу, его комната дальше по коридору. Его Дорофеичем кличут, точнее, он Дороф Бал, но так его уже давно никто не зовет. Обратитесь к нему, скажете, что вам нужно, – он мигом все достанет.

– Понятно, – кивнул я. – Кстати, а где мне жить-то?

– Ну на сегодняшнюю ночь вас Дорофеич где-нибудь пристроит, а завтра вам дом предоставим.

– Дом? – удивился я.

– Ну такой небольшой, – развел Гоймерыч руками. – Бюджет, знаете ли, на большие хоромы не рассчитывайте.

Вообще-то максимум, на что я рассчитывал, – это на отдельную комнату или хотя бы с одним соседом, а тут дом.

– Ладно, – как можно спокойней сказал я, стараясь особо не радоваться. – Сегодня как-нибудь перекантуюсь.

– Вот и хорошо. – Завуч расплылся в улыбке. – Ладно, мне пора, опыты, знаете ли, а сегодня как раз Алгибрус в Лире стоит, так что надо успеть все подготовить. Вы тут давайте к Дорофеичу, он вам все объяснит, что надо, а завтра с утра – ко мне. Надо обсудить учебный план на четверть.

«Дальше по коридору» оказалось метрах в двадцати от моего класса, причем идти пришлось по мрачному полутемному коридору средневековой наружности. Освещение почему-то отсутствовало как таковое, лишь небольшие окна в стенах, больше похожие на узкие бойницы, позволяли проникать сюда солнечному свету сквозь мутные, засиженные мухами стекла. Я подошел поближе и провел указательным пальцем по стеклу, оставив на нем яркую дорожку. И тут пыль! Я вздохнул. Похоже, мой новый класс находился в каком-то полузаброшенном крыле академии, хотя, с другой стороны, чего я хотел? Учитель труда в магической академии – да наверняка эту должность-то утвердили по прихоти какого-нибудь чудака из местного министерства, так что надо сказать спасибо, что вообще к черту на кулички не засунули. А они это могли – если уж и не туда, то к этим, как их там… ну тем, что коньяк в приемной ректора хлестали: там я явно больше к месту пришелся бы – единорогов там погонять или еще что. А помещение, надеюсь, в порядок приведут, иначе чему я в этом «ангаре» детишек учить буду, а? Не, можно, конечно, хороводы водить или футбол тот же, ну на крайняк – догонялки сойдут. А еще можно зарядить ударный коммунистический субботник и самим привести там все в порядок.

А что? Я со всех сторон оглядел эту идею, обжевал, пропустил через все свои мозговые извилины и признал-таки ее недурственной. Надо будет завтра Гоймерычу эту идейку втюхать. Детишки тут бойкие, вот пусть и поработают, это одновременно труд и воспитательный процесс, а заодно и сплоченность коллектива проверится. К тому же я смогу понаблюдать за отношениями в классе – в такой обстановке они лучше вырисовываются. Раздумывая таким вот образом, я потихоньку плелся по коридору, изредка останавливаясь перед очередной закрытой дверью. В конце концов третья или четвертая по счету оказалась искомой. С минуту постоял перед дверью, на которой белой краской большими буквами было написано «Завхоз», а ниже «После двенадцати ночи пошли все…». Кхм, последние слова были замазаны, а жаль: мне даже стало интересно – куда здесь посылают? Я бы навскидку сразу с десяток мест назвал, но, может, здесь есть свои, так сказать, местные «достопримечательности», для любителей дальних странствий. Усмехнувшись, я вежливо постучал. Тишина. Я постучал посильнее. Опять тишина. Я примерился ногой, но тут дверь распахнулась, и моя конечность сорок шестого размера замерла в полете аккурат рядом с объемным пузом хозяина помещения.

– А я вот тут это и вот? – выдал я, опуская ногу и виновато отводя глаза.

– Ага, – сказал в ответ открывший мне дверь невысокий мужчина, провожая мою ногу подозрительным взглядом.

– Ага, – подтвердил я. – Стучусь вот.

– Ну тогды заходь. – Хозяин отошел в сторонку, впуская меня внутрь.

«Блин, куда это я попал?» – была первая моя мысль, едва я переступил порог помещения. Пещера Аладдина по сравнению с этим местом – так, кладовочка. Вокруг меня возвышались горы какого-то блестящего, сверкающего и переливающегося всеми цветами радуги барахла. Какие-то монеты, кубки, стекляшки и прочее, причем тут же, среди всего этого богатства, в кучу были навалены различные части доспехов, некоторые весьма ржавые, и разнообразное оружие. За этими холмами добра угадывались горы еще подобного, а