Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

было фикцией, - медленно сказал Йонер, постукивая по столу костяшкой от домино, - И ты-то уж должен иметь об этом представление, дорогой стратег, - У нас нет резерва для полноценной наступательной кампании. И томми с пуалю об этом прекрасно осведомлены, смею тебя заверить. И не спешат они по одной простой причине. Не хотят мешать нам самим сломать себе шею.

Ланг фыркнул.

- Подобное брюзжание я слышал еще в шестнадцатом году.

- Тогда могу тебя поздравить, ты слышишь его в последний раз. Потому что двадцатого года уже не будет. По крайней мере, не для нас. А Германия… Говорят, с ней Бог. Надеюсь, он понимает что-то в стратегическом управлении и логистике.

- Кажется, вы настроены не очень-то оптимистично, - сказал Крамер с осторожностью человека, который еще не освоился в новой компании, но старательно пытается это сделать.

- Мальчик мой… - мертвый сапер тяжело вздохнул, - Я отдал этой армии двадцать лет своей жизни. А потом какой-то французишко спустил курок и разворотил мне печень куском свинца. Отчего мне быть оптимистом? И с некоторых пор я стараюсь не вникать в хитрости стратегической расстановки. Особенно в те моменты, когда в газетах начинают писать про победу, которую уже можно ощутить в воздухе. Особенно тогда.

- Вы говорили про ресурсы...

- Ресурсы… Их у нас нет. Все это весеннее наступление, все крики о том, что Фландрия, подобно сочному плоду, готова упасть нам в шляпу, все это – одна большая и достаточно мерзкая авантюра. Нет никакого наступления. Кайзеровские генералы собрали тех несчастных, что еще могут переставлять ноги, даже тех, у кого нет их полного комплекта, и бросили вперед. Оперативные резервы ставки настолько ничтожны, что их не хватает даже для того, чтоб штопать мелкие разрывы фронта. Какое уж тут развитие наступления на оперативном просторе… Это смешно. Фикция, фарс.

- Значит, по-вашему, наступление бессмысленно? - осведомился Крамер, немного холодно.

Но Йонер лишь отмахнулся.

- Я слишком часто видел, как человек, получив пулю в живот, сворачивается и начинает грызть землю. И не всегда разбираю, когда в этом есть смысл, а когда нет. Но я говорю вам, что это наступление – не более чем авантюра. И об этом, конечно, знают в ставке. Знают, просто… иначе уже не могут.

- Если ресурсы настолько истощены, как вы пытаетесь представить, ни один штаб в здравом рассудке не затевал бы наступательной кампании, тем более, на таком протяженном фронте, как здесь, во Фландрии.

- Верно. Любая армия, получив такую трепку, как мы в восемнадцатом году, сочла бы за лучшее отступить, сдав все, что невозможно удержать. Спрятаться за укрепления и не высовывать наружу носа! Проще говоря, отойти туда, где все начиналось. Снова дать сапогам понюхать родной грязи, как говорится. Но вместо этого мы снова здесь. В полутысяче километров от того места, где должны были бы быть.

- Значит…

- А то и значит, - Йонер отбросил костяшку, и та с треском полетела по столу, - Нет никакого наступления. Томми еще в феврале планировали грандиозное наступление. Последнее. То, которое должно было нас смести и гнать до самого Берлина. Сдержать его мы бы не смогли.

- Год назад сдержали. Когда французы уже стучались в дверь кайзеру.

- В восемнадцатом году мы отпихнули их от этой двери. Потому, что появились мертвецы. Наспех сколоченные роты Чумного Легиона контратаковали зарвавшихся томми и врезались клиньями между наступающих порядков. Зубы мертвеца цапнули неосторожно протянутую руку. И Антанте пришлось эту руку быстро отдернуть… Может, оставив в пасти пару пальцев, - Йонер ухмыльнулся, - Сейчас у нас нет этого резерва. Все мертвецы до последнего воюют, и следующее наступление они просто не смогли бы сдержать, как кусок несвежего мяса не может сдержать винтовочную пулю. Уже понимаете, лейтенант?

- Признаться, не очень. И чем больше об этом думаю, тем меньше стремлюсь понимать.

Йонер одобрительно кивнул.

- Вы, живые, всегда медленно соображаете. Не в укор вам. Просто физиология. Слишком горячая кровь мешает думать. Когда в штабе кайзера узнали про готовящееся зимнее наступление Антанты, они быстро поняли бесплодность обороны. И вместо подготовки оборонительных рубежей начали спешно готовить ту самоубийственную атаку, которую вы называете весенней наступательной кампанией. Увидев наши приготовления, томми и французишки опешили и, решив не лезть в ад раньше положенного, изменили планы. Время играет на их стороне. Их заводы работают, их порты ежедневно получают грузы из Соединенных Американских Штатов. Новенькие танки, аэропланы, огнеметы, гранаты, минометы, все это течет сплошной рекой. И еще – тысячи свежих мальчишек, которые рвутся обезглавить затаившегося в норе хищного германского зверя.

- Понимаю, к чему вы клоните. Упреждение союзников в наступлении было финтом? Попыткой заставить их на время потерять стратегическую инициативу, сковать во Фландрии?

- А недурной парень, - хмыкнул Йонер, подмигнув молчавшему Дирку, - По крайней мере, умнее тех олухов, которые гуляют в свите оберста и похожи на свору комнатных собачонок, - Да, именно так все и происходит, лейтенант. Нет никакого победоносного наступления. И то, что наши ударные части завязли, не пройдя и сотни километров, тоже говорит об этом. Вся эта авантюра – лишь попытка потянуть время. И мы тянем его, пока там, на юге, перемалывают остатки наших боеспособных частей.

- Бессмысленно, - возразил Крамер без должной уверенности в голосе, - Чего ради тянуть время?

- А теперь вспомни, с чего мы начали этот разговор.

- М-ммм… Указ кайзера, кажется. Но какое…

Крамер замер, не закончив фразы. Лицо его затвердело в спазме какой-то новой эмоции, и Дирку на мгновенье показалось, что это распространяется по его лицу трупный паралич, таким оно стало бледным и безжизненным.

- Мертвецы… - пробормотал лейтенант сипло, - Вы хотите сказать, что кайзер собирается отменить прошения в Чумной Легион, и тоттмейстеры смогут забирать себе всех мертвецов без разбора?

- Да, - кратко ответил Йонер, - Это и есть наш последний резерв. Тот, который должен спасти Германию. В очередной раз. В ожидании этого резерва мы сидим здесь, а на юге хоронят мальчишек в воронках от снарядов. Все просто, господа. Это как электрическая цепь, которая замыкает минное поле. Простое понимание этого фа…

- Хватит его слушать, - вставил Ланг, успевший уже несколько раз обойти стол, - Старик Отто обожает пугать людей. В каждом деле он видит подвох, а в каждой недосказанности – обман.