Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

удивила тиара с крыльями летучей мыши из обсидиана и серебряными шипами. Но время не позволяло мне засиживаться здесь, поэтому я, отвернувшись, быстрыми шагами отправилась к выходу. Но, подергав ручку, я поняла, что, скорее всего, сокровищница заперта снаружи. Придется возвращаться и выбрать другой из двух оставшихся вариантов. Так я и поступила и выбрала проход посередине. Как впоследствии оказалось — зря. Вторая дорога привела меня в оссуарий. Настолько же, насколько привела меня в восторг предыдущая комната, настолько же ужаснула эта. Этот зал был огромнее, но при этом весь завален костями. Я попятилась и, прижав руки к груди побежала обратно настолько быстро, насколько позволял узкий проход.

Но затем успокоилась, пришла в себя, постояла минуточку, успокаивая сердце, на долю которого выпало столько испытаний, и заставила себя вернуться обратно. Нужно было осмотреть выход.

Мне хотелось бежать к нему, но в любую минуту я могла напороться на особо острую кость. Поэтому я заставила себя максимально сосредоточиться, привела в порядок дыхание, и ступала по костнице осмотрительно.

Наконец, пройдя к выходу, я дернула тяжелую дверь, которая открылась с жутким скрипом. Гвардейцев все еще не было видно.

Я осмотрелась и чуть не подпрыгнула от радости: оказалось, оссуарий намного ближе к камерам, чем винный погреб. Осознав это, я опрометью бросилась к камере Фенриса.

Он сидел внутри на корточках, и чертил что-то прутом на земле. Я прильнула к решеткам, Рис, заметив меня, вытянулся в полный рост и провел рукой по своим белоснежным волосам.

— Рис, я не хотела, чтобы так вышло… Дарис был твоим братом, и… — сдавленно начала я.

— Ты не виновата в том, что произошло, Джинни. И уж тем более в том, что пытался сделать с тобой мой брат, — грустно усмехнулся Фенрис. — Просто я не знаю, что я должен чувствовать. Как было бы правильно. Когда Руан убил Дейтерию — все было однозначно. Меня наполняли понятные чувства. Я ощущал неуходящую грусть, утрату, с которой, казалось, невозможно смириться. А сейчас… Я зол. Я ужасно ревновал. Я боялся, что произойдет непоправимое. И все, что я почувствовал, когда Руан убил Дариса — небольшой укол в сердце и облегчение. Представляешь? Меня затопило облегчением. А теперь мое сердце словно под обезболиванием. Что-то там есть, но что?

Я стояла молча, слушая Риса. По его щеке скатилась слеза.

— Знаешь, что я понял? Я был ужасным братом. Мне пришлось выбирать между тобой и им. И я… Выбрал тебя сердцем. Но мне не хотелось, что этот выбор был у меня в принципе. Ведь нормальные братья не заставляют тебя выбирать между ними и той, которую любишь… Значит и Дарис не был для меня таким уж хорошим братом. Все произошедшее — не нормально.

Рис смотрел куда-то в сторону, несмотря на то, что уже второй раз признался мне в любви между строк. Мне безумно хотелось обнять его, прижаться к его груди… И я стала туманом и молнией. Я проложила две точки и душу между ними. Я появилась в камере, прямо перед Рисом, и крепко обняла его. Он изумленно посмотрел на меня, прижал мою голову к своей крепкой груди…