Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

выбрано имя Гаргантюа! Оно прекрасно подходило, поскольку романтический герой-великан из известного романа 16-го века настраивал людей на техническое решение в виде гигантской дымовой трубы, внутри которой располагалась турбина.

И я не смеялся, и не издевался над Сергеем этим своим повествованием, а хвастался. Искренне гордился, поскольку в следующем заседании участвовал сам, и из первых уст узнал причину случившегося. Тогда нам покадрово показали фильм, который крутили для участников предыдущей встречи. Каждый 25-й кадр фильма содержал изображение ветрогенератора в виде трубы и пояснения. При обычной скорости воспроизведения зрители этой скрытой информации как бы не замечали, но она чётко отложилась у каждого в подсознании и проявилась на следующий день.

– Верно, – похвалил меня Сергей,

– В этом в общих чертах суть информационного шума.

– Им можно пользоваться для скрытого управления людьми, животными и даже искусственным интеллектом.

– Достаточно сформировать его определённым образом и подать в специальных условиях.

– А лечить так можно? – поинтересовался я и получил более чем исчерпывающий ответ:

– Можно, наверно, только гранты в Гарварде под это не выделяли…

В результате мгновенно сложился следующий вопрос или утверждение:

– Так Вы из-за этого уехали из социализма в капитализм?!.

– Конечно, больше не из-за чего было, тут мои диссертации на хрен никому не требовались, – зло высказался профессор и продолжил:

– Только никакого капитализма и социализма нет, это всё Маркс сочинил, есть страны развитые и недоразвитые, и России весь 20-й век «посчастливилось» быть недоразвитой…

Мы помолчали, в этих словах была правда, не очевидная, противоречивая, даже досадная, во многом привлекательная и одновременно отталкивающая, но она имела право на существование. Ведь, то, что одним представляется бедой, другим казалось «бутербродом с чёрной икрой».

– Нищих и бездомных за океаном, поди, развитым обществом не обрадуешь, или нет их там, что ли?

– И учёные, и инженеры здесь были, разве нет?

Такие мои наивные возражения американец тут же утопил столь же лёгкими «гирьками»:

– И нищие есть, и учёные. Это известный в физике эффект влияния наблюдателя на ход эксперимента.

– Курчатов и Королёв даже до 60-ти лет не дожили.

– Мне их путь проходить не хотелось.

– Эта страна оказалась развитой для генеральных секретарей. Лигачёвым тут рай устроили, а учёным ад…

С этим трудно было не согласится, сам знал, что каждая лаборатория, каждая кафедра – отдельное болотце, и чтобы ты ни делал, чтобы ни говорил, тебя не слышали даже коллеги. Для чиновников же нас в принципе как бы не существовало. Поэтому я лишь поинтересовался:

– Стоило ли ехать, велики ли были те гранты?

– Миллионы, тебе лучше не знать, иначе мозги закипят, – ответил Сергей.

Естественно, эти сведения мне захотелось девальвировать, что немедленно было сделано:

– Что ж тогда с наводнением вся ваша наука не справилась?

На то последовала такая же примитивная констатация от профессора:

– Природа бесконечно мощнее человека. Для неё наши дела ничтожны. Как те гигантские корабли, что мы строим, игрушки в сравнении с океаном.

– Да, да, помню, помню, был такой анекдот, – парировал я и, как мог, воспроизвёл прекрасную шутку Никулина:

– Встречаются две планеты. Первая спрашивает:

– Ну, как твои дела?

– Плохо, – отвечает вторая,

– На мне люди завелись. Всё время что-то бурят, взрывают, жгут. Зуд непереносимый!

– Тогда первая её успокаивает:

– Ничего страшного, потерпи немного. У меня тоже были. Сами прошли!

– Ну, и мы тоже прошли, то есть ушли, – рассмеялся Сергей:

– Пока сюда, а дальше думать надо, куда вместе полетим?..

Затем он поинтересовался, почему меня пригласили в редакцию «Техники молодёжи»? И я рассказал о моделях «шагохода» и «дрынолёта», которые демонстрировал собравшимся «Самоделкиным». Правда, профессора мои поделки не заинтересовали… Хотя их «реклама» была преподнесена с воодушевлением и лучше, чем феномен 25-го кадра! Каждому дорого своё, поэтому конструкции, состоящие из шарниров, скользящих опор и кривошипов были раскрыты детально. Чего-то даже удалось нарисовать на планшете. Ещё я пояснил, что благодаря этим давнишним увлечениям, знаю недостатки, и неслучайно называю «дрынолётом» аппарат с барабанным движителем, который и ныне некоторые «умники» в кавычках пытаются воткнуть в беспилотники. Сложный он, ненадёжный, ушли от вертолётного автомата перекоса и пришли к ещё большему нагромождению…

Такая мелочность, видимо, утомила Сергея. Он пытался вернуться к своему делу, но и мне не удавалось остановиться. По инерции стал сравнивать свой кривошипный «шагоход» ни с чем-нибудь отвлечённым, а с Катькиными конечностями.

– В них скользящих опор нет, одни шарниры, а были бы, так она бы у Вас как экскаватор вкалывала, – поддел я скучающего собеседника, показывая на почти голую красавицу:

– Чего она всё время сидит с закрытыми глазами?

– Экспонат музея мадам Тюссо, спящая гетера, что ли?

– Лень вперёд неё родилась?

Красавица тем временем неподвижно отдыхала в кресле и на наше обсуждение никак не реагировала. Высшее существо, ясное дело! Зачем ему встревать в нерациональные разборки чудаков, тем более на пляже под ласковым солнышком.

– Дурак ты, она не ленится, а экономит энергию, – сказал профессор. Его определения моих умственных способностей стали настолько привычными, что слова дурак, идиот, балбес и прочие эпитеты проскакивали мимо ушей, как артикулы. Не в моих принципах было отвечать тем же, соответственно моё хамство подавалось с более изысканным «гарниром»:

– Вы, уважаемый учёный, извините, но она ленивая, и это факт!

После завтрака с печеньками мне не раз хотелось отомстить за обман, и для этого использовался всякий подходящий повод. Между тем немного шуточная диспозиция резко поменялась после одной прогулки на катере.

В тот день мы как обычно вышли довольно далеко в море. Профессор сидел, уткнувшись в планшет. Катька лежала на палубе. Ольга наклеивала ей стикеры и считывала штрих-коды. Я с удовольствием на малом ходу пытался резать хоть небольшие, но всё же волны. Потом было интересно сравнивать расходящиеся следы слева и справа. Небольшое отклонение курса почему-то сразу приводило к существенной разнице. С одной стороны вода резко уходила вниз, а с другой поднималась гребнями. Определённо, наблюдать за такими метаморфозами можно было бесконечно. Бесполезное, но гипнотическое действие продолжалось и продолжалось, как вдруг было прервано чихающим выхлопом: двигатель катера остановился. Попытка завести ничего не дала. Я открыл крышку, осмотрел, проверил провода, никакие части чистенького «Тохатсу» подозрения не вызвали, ещё пару раз попытался пустить мотор с открытой крышкой и сдался. Беда была небольшой, поскольку рация всегда находилась наготове. Только в этот раз андроид, кажется, впервые по собственной инициативе открыл глаза… Катька села на вёсла и без передыха гребла пару километров, вскоре мы были в гостинице. С тех пор я её никогда не называл ленивой!

Дальше даты на календаре менялись, но ничего особенного не происходило.