Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть II - Вел Павлов

— Простите, Морриган, если сможете. Я не знал этого. Я не хотел, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

— Ты зря просишь прощения, дорогой, — тихо рассмеялась женщина с жалостью глядя на меня. — Я уважаю выбор своей дочери. Долгие годы она играла жуткую роль, чтобы добиться признания и влияния. И так уж вышло, что лишь благодаря тебе она сумела добиться успеха. Лично мне кажется, что способности эмпата приносили ей лишь боль, так что я рада, что она их лишилась. Спасибо тебе.

— Не стоит благодарностей, — вяло отмахнулся я. — Ваша дочь отплатила мне сполна, так что вы ничего не должны. Как вы стали такой, Морриган? — вдруг с интересом спросил я. — Что с вами случилось в прошлом? — а затем мои глаза скользнули к статуе. — К тому же я более чем уверен, что Данакт заслужил такую кончину. Расскажите.

На несколько долгих секунд в помещении воцарилась тишина. Взгляд изумрудно-ядовитых глаз скользнул по моему лицу, а миг погодя вновь раздался тяжелый протяжный вздох:

— Я ушла из Танебриса, потому как полюбила одного человека. Я отказалась от всего ради него. Он в ответ тоже хотел ответить мне взаимностью, но, увы, судьба решила иначе. Третья демоническая война поставила крест на наших мечтах. Мой избранник не только служил дому Ксант, но и был деспотом. Ему одному из первых пришлось противостоять ордам из Инферно, а я, как его верная любовь, всегда находилась рядом. Мы сражались плечом к плечу. Мы любили друг друга как могли и умели. Он стал героем, а я героиней воины. А после наступил тот день, который я никогда не забуду.

На миг горгона притихла и медленно подняла глаза на меня:

— Тридцать шесть лет назад в Андаре должна была состояться церемония награждения. Чествование героев. Вот только вторжение демонов в твердыне великого дома Ксант разрушило на корню все наши мечты. Я много раз сражалась, Ранкар, но столько демонов еще не видела никогда. Погибло огромное количество разумных. Ксант находился на грани кончины, а жизнь моего избранника висела на волоске и тогда я решилась на отчаянный шаг. На тот момент моя кровь уже считалась одной из сильнейших среди горгон, и мне пророчили место наместницы Танебриса. Чтобы спасти Андар, и чтобы спасти своего любимого я прибегла к запретным знаниям. Как итог твердыня Ксанта устояла благодаря моему вмешательству, а через некоторое время я стала той, кого ты видишь перед собой. Моя сила стала губительна для окружающих и именно таким образом я лишилась всего.

— Но… А как же Кайса? — невольно нахмурился я, улавливая главную несостыковку. — И причём здесь Данакт?

— Красота — страшная сила, Ранкар, а Данакт подонок и животное, — горько заключила женщина. — В одну из ночей после бойни в Андаре он воспользовался моим ослабленным положением и взял меня силой. Он не побрезговал опуститься до такой низости.

От неожиданности я даже замер, но мысли мои галопом устремились вскачь.

— То есть вы хотите сказать, что Кайса…

— Да, — удрученно кивнула Морриган с тяжелым сердцем. — Кайса плод насилия.

— О беременности я узнала слишком поздно. Моя бесконтрольная сила продолжала прогрессировать и никого ко мне не подпускала. Данакт же находился под защитой двух великих домов. Танебрис и бывшие сёстры стояли на моей стороне. В любой момент могла начаться очередная война и вновь пролилась бы кровь. Однако так или иначе, но моя жизнь и жизнь Дэймона оказались разрушены.

Мириада сраных бед! Я ослышался, что ли?

— ЧТО⁈ — вдруг поперхнулся я от услышанного, резво вскакивая на ноги. — ДЭЙМОН ХАЗЗАК⁈ ВАШ ИЗБРАННИК — ЭТО МОЙ НАСТАВНИК⁈..

Глава 5

Пятая колонна, двенадцатый резерв и три шага…

— ЧТО⁈ — вдруг поперхнулся я, вскакивая на ноги. — ДЭЙМОН ХАЗЗАК⁈ ВАШ ИЗБРАННИК — МОЙ НАСТАВНИК⁈..

— Значит, ты не был в курсе, — слабо усмехнулась Морриган, опуская глаза в пол. — Впрочем, оно и немудрено, ведь об этом знали всего несколько человек. Да и те поклялись хранить молчание.

Ирззу распутницу мне в жены! На Данакта мне было плевать с момента нашей первой встречи со всех колоколен Мергары. Рано или поздно, кара с расплатой настигает всех. Но то, что связывает Морриган с наставником не укладывается в голове.

— Получается вы оба пошли на попятную? — хмуро вопросил я.

— Ты можешь нас презирать, но да, мы отказались бороться. Точнее сочли это ненужным, — с унылым видом кивнула женщина. — С тех пор как я стала обращаться в это, а Данакт осквернил меня, наши с Дэймоном жизни превратились в настоящее безумие. Моя сила буйствовала, Дэймон не находил себе места и желал крови Данакта. Во избежание еще большей разрухи, и чтобы Аххеский пантеон не ослаб, Ксант поддержали три других великих дома. Само собой, война между Танебрисом и четырьмя великими домами, не была равной, но если бы мои сёстры пошли до конца они нанесли бы ощутимый урон аххесам, однако и сами пали бы. Ни я, ни он не желали идти на такое, но и быть вместе из-за моего состояния мы отныне тоже не могли. Он стал героем войны с демонами, а я стала той, кто уберегла Ксант от уничтожения. Мы оба сломали себя и приняли свои судьбы.

Вот как получается…

— Вы сильно любили друг друга? — задумчиво вопросил я, присаживаясь обратно на край кровати и впадая в задумчивость.

— Мы любили друг друга до беспамятства, — с тёплой улыбкой отозвалась моя собеседница, словно впала в ностальгию. — Он не раз защищал меня, и в конце концов я ответила ему тем же.

Сломали себя и приняли, значит. А сломал ли я себя, когда шел спасать Фьётру? Да, сломал. Принял ли я лжегибель Фи? В итоге принял. Люблю ли я свою вану? Люблю ли я Искриду? Разумеется, люблю. Получается, я ничем не отличаюсь от них. Ради тех, кого я уважаю, ценю и люблю, я тоже пошел бы на всё, что угодно. Прямо как пошла на крайность и Морриган. И прямо так, как и ей, мне мешает жить моя собственная сила. Вот только мне вряд ли кто-то сумет помочь, но лично я способен помочь как ей, так и наставнику. Хотя бы в последний раз.

«Мой разоритель, я знаю, о чем ты думаешь, но это огромный риск, — встревоженно пробормотала Руна, прочитав мои мысли. — Ты уже очень давно ходишь по грани».

— А что насчёт вашей дочери? — тихо осведомился я, игнорируя посыл Альяны. — Кайса знает?

— О том, что она дитя насилия моя шипучка