Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

просто ухватившись за клеммы контактов. А тот, что готовился прийти ему на смену, только что заставил мигать гирлянду электроламп — надо понимать, всего лишь усилием воли. И мне — так же?!

Я выполнил распоряжение и напрягся изо всех сил, но какого-либо эффекта не ощутил. Аспирант взглянул на градусник и нахмурился:

— Ну и чего ты ждёшь? — раздражённо спросил он.

— Да я пытаюсь!

— Плохо пытаешься! Эффекта — ноль! — Парень вдруг прищёлкнул пальцами. — Стой! А ты в кинозале был?

Я кивнул.

— В транс входил?

Мелькнула мысль соврать, но ничем хорошим обернуться враньё не могло, поэтому на этот раз отрицательно покачал головой.

— Ну так чего ты пыжишься? — фыркнул аспирант. — Тебе в двадцать второй! Не сказали на выходе разве?

— Нет, — промямлил я.

— Всё, беги! Не задерживай людей!

Я вытер ладони о штанины и, как был с закатанными рукавами, вышел в коридор и поспешил к лестнице. Очереди к нужному кабинету не оказалось, постучал, дождался разрешения, вошёл.

— Чем обязаны? — выжидающе уставился на меня пузатый дядька.

— В кинозале в транс не вошёл, сказали к вам…

Во рту пересохло, сердце лихорадочно колотилось, ожидал чего угодно — даже откровенных насмешек, но хозяин кабинета деловито отодвинул на край стола кружку и блюдце с сушками и позвал:

— Андрей! Посмотри мальчика!

Из-за ширмы выглянул худой ассистент лишь на пару лет старше меня самого. Он зыркнул пристальным взглядом, от которого по коже побежали мурашки, но этим всё и ограничилось.

— Абсолют, Макар Демидович, — заявил ассистент после этого. — Отклик нулевой.

Мне сделалось нехорошо, а пузатый дядечка, напротив, заметно оживился.

— Прямо вот абсолют?

Ассистент неуверенно пожал плечами.

— Ну или около того.

— И насколько — около?

Андрей обречённо вздохнул и указал мне на кушетку.

— Ложись. — Сам он достал колоду странного вида карт, разложил их веером и продемонстрировав звёзды, прямоугольники, волнистые линии и всё такое прочее. — Сейчас я стану посылать ментальные сигналы, твоя задача назвать изображение. Понятно?

— Да.

— Глаза закрой. Поехали!

В голове было пусто-пусто, никаких догадок касательно изображения не возникло, сказал наобум:

— Треугольник!

Так дальше и гадал, пока не прозвучала команда:

— Достаточно!

— Макар Демидович, один из десяти. Говорю же — абсолют!

— Продави его, Андрюша! — распорядился толстяк. — Давай-давай, не филонь! Надо прояснить клиническую картину!

— Да что там прояснять! В последний вагон человек заскочил!

— Тридцать второй румб девятого витка — это далеко не гарантия абсолюта! Абсолют непредсказуем!

Андрей обречённо вздохнул, велел мне сесть и достал из кармана луковицу серебряных часов, начал раскачивать их на цепочке.

— Просто смотри и ни о чём не думай.

Я смотрел и не думал. Ну — старался не думать. Гипнозу не поддался, ощутил только некую болезненную пульсацию над глазами и у темени, будто ледяными иглами кололо. Об этом и рассказал, когда поинтересовались ощущениями.

— Ещё и уклон в негатив! — заметил ассистент, вытирая носовым платком вспотевшее лицо.

— Подозрение на уклон в негатив! — поправил его дядечка и впервые поднялся из-за стола. — Молодой человек, сейчас мы сделаем вам инъекцию одного раскрепощающего сознание препарата. Волноваться совершенно не о чем, это нужно для подстройки под колебания сверхэнергии.

— А это точно необходимо? — забеспокоился я.

— Можете позволить себе провести несколько месяцев в медитациях для достижения состояния просветления? Нет? Тогда давайте воспользуемся передовой медицинской химией!

И мне сделали укол.

— На кушетку ложитесь и ждите, — сказал после этого ассистент, а сам включил проигрыватель грампластинок, но вопреки моим ожиданиям динамики не начали проигрывать музыку, из них доносился один только фоновый шум, да через равные промежутки времени из-за какого-то дефекта повторялся шорох иглы звукоснимателя.

Поначалу ничего не происходило, я просто лежал на кушетке и бездумно пялился в потолок, а затем сам не заметил, как дыхание подстроилось под размеренный хрип иглы. Мир начал открываться с какой-то неожиданной стороны, делаться глубже и обрастать дополнительными подробностями. А ещё почудилось давление чужой воли, но легко отмахнулся от них, отрешился, сосредоточился на игре солнечных зайчиков, круживших по потолку в ритме, задаваемом шуршанием проигрывателя.

Стоило только присмотреться к светлым пятнам, и следом начала вращаться вся комната, а потом и кушетка подо мной, но её движение выбивалось из общего ритма, и этот диссонанс вызывал столь сильное ощущение дискомфорта, что даже затошнило. Захотелось раскинуть руки и замедлить вращение, но тело мне больше не повиновалось, тогда попытался, будто находился во сне, изменить окружающую действительность силой собственной воли. И — сработало!

Часть светлых пятен прекратила вращение, замерла на месте, словно сработал эффект стробоскопа. Постепенно начали замирать и другие солнечные зайчики, они сливались, становились всё крупнее и ярче, пока не осталась лишь единственная точка.

Эпицентр.

Я и раньше существовал в одном ритме с ним, но только сейчас сумел это осознать и ощутить переполнявшую окружающую действительность энергию.

Точнее — сверхэнергию.

Больше мне не составляло никакого труда дотянуться до неё, теперь я был способен использовать её по своему собственному усмотрению. Ну или по крайней мере — обладал возможностью для соответствующей попытки. Ещё бы только разлепить веки…

Когда я открыл глаза, бледный и потный ассистент жадно хлебал чай.

— Абсолют и негатив. Макар Демидович, типичный негатив! Меня всего проморозило!

— Если и так, то ничего типичного тут нет! Иначе трёх кубиков препарата точно бы не хватило. Для начала поставим подозрение, а дальше видно будет! — возразил дядечка, сделал в моей учётной книжке какие-то пометки и сказал: — Попробуйте сесть. Ну как, голова не кружится?

— Нет.

— Ведро за ширмой.

«Какое ещё ведро?» — собирался спросить я, но рвотный позыв расставил всё по своим местам.

Ведро! Где это чёртово ведро?!

Я метнулся за белую занавесь, избавился от полупереваренного завтрака, умылся у рукомойника, вытерся висевшим тут же полотенцем.

— Биение энергии ощущаете? — уточнил хозяин кабинета.

— Ага.

— Тогда идите в двадцать четвёртый, а далее по предварительному расписанию.

С учётной книжкой в руке я дошёл до названного кабинета и заглянул в распахнутую настежь дверь. Оказалось открыто и окно, и даже так в комнате пахло чем-то горелым.

— Разрешите?

Подтянутый господин с щегольскими усиками и прилизанными волосами вдавил в пепельницу окурок и поманил меня к себе, забрал медицинские записи, ознакомился с ними и сказал девушке в белом халате:

— Марина Сергеевна, коллеги просят клиническую картину прояснить. Проведите двойной тест, будьте так любезны, — попросил он, доставая из жилетного кармашка золотую зажигалку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила девушка со слишком худым и строгим, а потому не очень-то симпатичным лицом, и попросила закатать рукава, а после нахмурилась. — Это у вас откуда?

Внимание её привлёк синяк, охвативший багровым браслетом левое