Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

И, к счастью, особо и не пришлось. Раздувшаяся до чудовищных масштабов аура Шуйского сблизилась со шведом, после чего последний пулей полетел вниз и мгновение спустя грохнулся на землю где-то в километре от меня. Контроль над чарами опытный враг, конечно, не потерял, но немного ослабил, и этого мне сполна хватило, чтобы вырваться из его хватки.

А затем наверху началось ещё большее безумие. Аура Шуйского взорвалась ещё большей мощью, следом, пусть и куда слабее, но тоже весьма заметно усилился и Морозов, достигнув уровня даже чуть более высокого, чем тот, что демонстрировал изначально мой родич.

Откуда-то появились четыре сверхмощные ауры инфернальных тварей, примерно равных силами Великому Магу одних Сверхчар. Следом за ними ещё сотни тварей послабее — седьмого и восьмого ранга, которыми занялся Морозов сотоварищи, из числа бояр, пока мои дворянские друзья и костяные драконы с трудом отбивались от осатаневших шведов.

Аура Ивара вскипела силою, сплетая новую атаку, и я выбросил все лишнее из головы — вообще-то в одиночку против клятого шведа я был всё ещё жидковат в коленях. Отражать каждый его удар Заклятиями из Регалий Шуйских, конечно, было здорово, но будем откровенны — так никаких Регалий не хватит!

Поразительный, в сути своей, парадокс — будь я не Высшим Магом, а Магом Заклятий, особенно обучавшимся по традиционной школе Шуйских, с Заклятиями, основанными на Родовых знаниях, я бы вполне был бы способен поспорить с проклятым шведом силой.

Будь у меня хотя бы пять Заклятий, и мы были бы равны. Будь у меня восемь — я был бы намного, намно-ого сильнее. Да чего уж там — у меня восемь и меньше, чем нисхождением в этот мир кого-то из сильнейших скандинавских богов, дабы спасти шкуру потомка викингов, меня было бы невозможно остановить.

Могущественные, поразительные артефакты-регалии, символ силы и власти князей боярских, они имели небольшой недостаток… Хотя нет, не так — правильнее будет сказать, это у меня имелся недостаток, что ограничивал сейчас использование этих предметов в моих руках.

Они были рассчитаны на работу с Архимагами и Магами Заклятий, но никак не с Высшими Магами. Рано или поздно я таки должен был напороться хоть на одно серьезное ограничение из-за разности магических рангов на высших ступенях развития прошлого и нынешнего моего мира — и, как назло, это произошло в самый неподходящий момент!

Будь я Магом Заклятий, Заклятия в Регалиях, ни много ни мало, сложились бы и интегрировались в мою ауру так, будто они мои собственные. Проще говоря, ценой серьезной нагрузки на мою энергетику, ауру и физическое тело я бы временно стал… Ну скажем — Магом двенадцати Заклятий, если у меня своих четыре. Или пятнадцати — если у меня шесть. Если я гений из гениев и у меня десять Заклятий — я бы стал магом двадцати Заклятий!

До четырех Заклятий полный набор регалий усиливал владельца на шесть. От четырех до семи — на восемь. От восьми и выше — на десять. На один бой, ценой немалой нагрузки, чисто в плане личной боевой мощи князья могли показать силу мага вплоть до уровня магов примерно моего уровня в прошлой жизни! Ну может, послабее… Но не сильно, надо сказать, не сильно! И то лишь по причине могущества моего Воплощения Магии — так-то волшебник с двумя десятками Заклятий и в полном обвесе столь великих артефактов был бы сильнее большинства Великих Четырех Сверхчар!

Вот она — разница в количестве ресурсов двух миров. В нашем мире были могущественные артефакты, я бы даже назвал несколько более впечатляющих, чем этот комплект, но то были отнюдь не предметы владения одного-единственного, пусть даже древнего и могущественного, Рода. То были козыри могущественных и древних империй или ещё более древних и искусных Великих Магов, что прожили на свете не одно тысячелетие. Многие из которых были древнее, чем сам здешний Род Шуйских целиком…

Вот только при всей прекрасности описанных мной выше возможностей Регалий в данном случае наблюдалось одно значительное препятствие, что не позволяло мне развернуться с ними на полную катушку. А именно — они не видели во мне мага восьмого ранга!!!

Маг Заклятий потому мной и воспринимался ближе к Великому, чем к Высшему, что эти самые Заклятия, точно так же как Сверхчары, занимали определенный «слот» в энергетике и ауре своего владельца. Без этого они были даже при помощи эфира слишком сложны для использования в настоящем бою… В общем, не суть.

У Регалий Рода было несколько встроенных механизмов защиты. От чужих рук и, так сказать, защита от дурака. Ощутив на себе действие первой, я понял, почему Федор или любой иной Шуйский, кроме нескольких человек в Роду помимо меня, не слишком-то рвался примерить на себя княжеский венец, отняв его из рук едва ли не на ладан дышащего Владимира.

Лишь кровь прямой ветви семьи могла использовать регалии в полную силу. Чем дальше было родство, тем менее эффективны становились артефакты и тем сильнее вредили своему пользователю. В случае гибели Главы ими ещё мог воспользоваться его родные брат или сестра, но даже для них это было непростым испытанием — Леонид Шуйский не даст соврать. Будь дядя хотя бы средним Магом Заклятий, и последствия бы не были столь катастрофическими, а так — он теперь одной ногой в могиле…

Предметам было плевать на официальные титулы и положения в Роду, они смотрели лишь в самую суть. Кстати, уверен, на всякий случай имелся определенный метод, как обойти подобное положение дел для того же дяди. И я, почему-то, был уверен, что если бы меня и моих младших брата с сестрой убили бы, то всё для Леонида было бы куда проще… Тут уж он бы сумел сделать свою семью главной семьей не только в глазах членов Рода (которые всех этих нюансов могли попросту и не знать), а ещё и в глазах регалий.

Да вот только не даром говорится, что кровь — не водица. Уверен, дело не в его природном милосердии — скорее всего, строгие клятвы и внутренние ограничения, исходящие из магии Крови, что хранила старшую кровь Рода, не позволяли ему прямо или косвенно что-то предпринять на эту тему. И ему, и, наверняка, другим моим родичам — а потому им оставалось уповать лишь на то, что я и мои брат с сестрой как-нибудь сами сгинем. Потому меня, видимо, и отпустили столь просто, когда я возжелал покинуть Род — для